Не знаю, может на меня приготовления к съезду Комитета так подействовали, или сами эти понятия, пришедшие из прошлого века, но я смотрел на современные материалы и стилевые решения, и видел совок, а его у нас в Благовещенске было более чем достаточно.
Хотя вроде — с чего бы? Низко висящие «теплые» лампы над столиками явно пришли сюда из кофеен, странные фотографии на стенах — из выставочных галерей. Разве что монументальная деревянная мебель тут была не к месту, такая, скорее, органично смотрелась бы в пивняке или в гостинной у семидесятилетней бабули. Или я придираюсь от навалившегося внезапно чувства неуместности своего здесь нахождения?
За дверями нас встретил еще один Воин, хлипкий на вид паренек. Едва заметно наклонив голову в знак приветствия, он отвел нашу делегацию отдельный кабинет. Здоровенный такой, отделанный лакированными деревянными панелями — тоже привет из восьмидесятых! — и с монструозным столом в центре. За которым уже собралась настоящая элита этого города.
Их было четверо, а не пятеро, как я ожидал. Четверо среднего возраста мужчин, ровесников Вадима, примерно. Одетых в консервативного покроя костюмы — никакого тебе блескучего отлива и модных стежков по вороту. Нестареющая классика, короче. Хмурые лица, враждебные взгляды. И практически осязаемая ненависть, висящая над их головами. Не над всеми, правда.
Тоня столько мне рассказала про них, что я без труда узнал каждого. Справа сидел Григорий Гольдман, седоватый мужчина с глазами навыкате. Следующим был Петр Симонов, его я опознал по гладко выбритой голове и крючковатому носу. Андрей Пиллер, киношного вида красавчик, чем-то неуловимо напоминающий Ричарда Гира, только не такого морщинистого, как в последнем его фильме. И Илья Гончаренко, худой, будто смерть и с выражением лица гопника, встретившего на выходе из темного парка парочку влюбленных. Отсутствовал только Русико Лолидзе, которого девушка описала коротко — звероподобный абрек.
Все члены Комитета были Дипломатами из разных кланов. Собравшиеся сегодня здесь с одной только целью — посмотреть на живого и не кусающегося Ликвидатора.
— Добрый день, господа. — Тоня, едва войдя, нацепила на лицо маску хорошей девочки с бантиками. — От имени семьи Ланских, благодарю вас за приглашение.
Вадим только голову склонил в знак приветствия. Как, впрочем, и «комитетчики». Я тоже не стал выделываться и последовал их примеру.
— Присаживайтесь, молодые люди. — произнес Голдман, по очереди осмотрев каждого из нас своими неприятными глазами. — Лолидзе, как всегда, опаздывают. Подождем их представителя.
Мы, словно по команде, разместились на противоположной от «комитетчиков» стороне массивного стола и чинно сложили руки перед собой. Антонина во время инструктажа особенно настаивала на этом жесте, утверждая, что так принято на собраниях новусов. Мол, демонстрация добрых намерений. Весело живут, что тут скажешь!
— Иван Польских… — протянул Пиллер, глядя при этом на Антонину. — Перерождение произошло около месяца назад, первоначально был определен, как дикий. Множественные убийства в неуправляемом состоянии. Противостояние с доминирующим в Благовещенске родом. Тип — Ликвидатор. Я ничего не упустил?
— Разве что шумиху на весь Дальний Восток. — подал голос сидящий от него слева Симонов.
— И повышенное внимание ко всем нам со стороны неосведомленных федералов. — добавил Гончаренко.
Они что, типа, в вину мне это пытаются вменить? Мол, я их режим секретности нарушил? А берега не попутали?
Внутри мгновенно ощетинился Охотник, который агр на новусов ловил даже от слабого ветра. Я привычно дернул его за цепь и ответил с улыбкой.
— Я тоже очень рад с вами познакомиться, господа.
Зря я что ли заучивал эту фразу в квартире? Спотыкался на интонациях и выражении лица, которое должно было сохранять во время ее произнесения! Я, знаете ли, готовился!
Никто моей попытки быть дипломатичным не оценил. Все четверо смотрели на меня, как голодные африканские дети на белого человека, зачем-то забредшего в их гетто — то ли денег у него повыпрашивать, то ли попросту ограбить.
— Разговаривает! — Гольдман подался вперед, всем телом выражая удивление от осознания этого невероятного факта.
— Ланские могли просто заставить его зазубрить эту фразу. — со скепсисом откликнулся Гончаренко.
Троллят меня, суки! Специально из себя выводят! Если бы я не имел опыта общения с Дипломатами, мог бы и повестись на такой развод. Но у меня была стервочка Антонина, после нее это детский лепет.
— Гутен морген. — продолжая улыбаться, произнес я. — Гуд монинг. Бонжорно. Рад знакомству. Пожалуйста, передайте соль.
Я хотел еще добавить «попка дурак», но сдержался, решив, что это будет перебор. Краем глаза заметил, как дернулся уголок рта у Вадима. Тоня же продолжала держать на лице фарфоровую маску примерной девочки, с вниманием слушающую поучения старших. «Комитетчики» никак не отреагировали на ответный укол, продолжая сверлить меня взглядами.
— Мы понимаем, что данный тип раньше мы знали только как противника… — начала Ланская после недолгой паузы.
— Ликвидатор убил двух моих родичей. — фыркнул Пиллер. — Как вы планируете его контролировать?
— Стандартно. — произнес Вадим.
— Как и любого из перерожденных, которых обнаруживают во взрослом состоянии. — дополнила его лаконичный ответ девушка.
— Воин разве сможет с ним справится, если он впадет в безумие?
— А вы? — не удержался я. Точнее, сознательно пошел на конфликт. Пришло время продемонстрировать им того зверя, которого я обычно сдерживаю. А то взяли моду говорить обо мне в третьем лице! Да и вообще! Надо сразу границы обозначить! — Вы тут собрались, четверо Дипломатов из разных кланов, окружили себе охраной. Но уверены ли вы, что она справится? Что я не впаду в безумие прямо сейчас и не перережу весь этот цветник?
Никто не напрягся. Не сделал испуганных глаз, не начал панически озираться по сторонам, ища путь к отступлению. Все же мужчины были Дипломатами, а переговоры, я уверен, это далеко не всегда расшаркивания в кабинетах с дорогой обстановкой. Но вот взгляды у них стали злее — факт. Только Гольдман продолжал буравить меня своими вываливающимися глазищами и одобрительно улыбался.
— С норовом, значит, мальчик…
— Ага, с ним родимым. Дворовое воспитание, что поделать. Мы и дальше будем сидеть и троллить меня, или уже выдадим разрешение на прогулки и разойдемся с Богом?
Пиллер так характерно скривил губы, что я почти услышал непроизнесенное им «Щ-щенок!» Гончаренко хмыкнул с непроницаемым лицом, Симонов пожевал нижнюю губу…
— Я приношу извинения от имени рода… — начала была Антонина, но глава еврейского клана поднял руку, останавливая ее.
— Все в порядке, госпожа Ланская. Любой новус в его возрасте вел бы себя так же. Сила пьянит, дарит иллюзию неуязвимости и всемогущества. Это даже хорошо, поскольку подтверждает ваши слова о его полном перерождении. Я склонен удовлетворить просьбу рода Ланских о разрешении свободного передвижения для своего нового члена. По городу, разумеется, а не по контролируемым семьями территориям.
— Поддержу. — следом за ним качнул головой Симонов. — Нормальный дерзкий молодняк. У самого такой же. Но я бы дополнил ограничения и предложил поставить парню чип.
— Это неприемлемо. — тут же отрезал Вадим.
— Согласен, перебор. — сразу пошел на попятную лысый. — Но все же, тип не изучен…
— Ответственность на нашем роде. — произнесла Антонина. — Согласно договоренностям.
— А что касается прочих условий? — подал голос Гончаренко. — Ваш Лидер говорил, что это возможно. Я дам добро от имени семьи только, если будут выполнены условия, оговоренные с Лидером Ланских.
«Что еще возможно? — я, чувствуя подвох, тут же напрягся. — Что там еще старый перец пообещал за меня?»
Тоня бросила на меня быстрый взгляд, притухни, мол, и улыбнулась мужчине.
— Здесь не место и не время обсуждать эти вопросы, Илья Андреевич.
