уберёг от испорченной крови, позволив ему сохранить ядро.
Ладно, сейчас от этих домыслов ни жарко, ни холодно. Надо решать, что делать дальше.
При подробном осмотре своей находки понимаю, что это большая косточка от вишни. Правда, не обычная. Тут дело даже не в том, что она от плода Кровавой Сакуры, в ней я ощущая частичку Ки её создательницы. Эта энергия сама манит меня куда-то за собой.
Уверен, этот зов приведёт меня к вратам. Чем ближе я приближаюсь к цели, тем чаще мне попадаются трупы животных, которых не успел забрать лес. По телам понятно, что некоторым нет и пары часов. Раны свежие и сделаны не зубами или когтями, нет, здесь поработало человеческое оружие.
Вскоре мне попадается один из отрядов, пришедших в лес по мою душу. Наспех сделанное укрытие на деревьях нетрудно заметить, не говоря уже об их Ки, которую они даже не пытаются скрыть. Чтобы не получить удар в спину, обрываю их жизни. Безжалостно и быстро. Некоторые даже не успевают понять, откуда пришла смерть.
Подобных засад становится всё больше. То ли Братство Охотников стянуло сюда подчинённых со всей провинции, то ли на обещание звонкой монеты польстилось всевозможное отребье.
Руки до плеч окрашиваются кровью, как в прямом, так и переносном смысле. Приходится напомнить себе простой принцип: когда берёшь в руки сталь, будь готов погибнуть от неё. Все они знали, на что шли. Просто возможность обогатиться затмила им рассудок. Что ж, теперь поздно плакать.
Лес резко обрывается, сменившись огромной поляной. На другой её стороне продолжается стена из деревьев. Косточка тянет меня в ту сторону, но ворот там не видно.
Зато прекрасно ощущаю присутствие других людей. Они ждут меня на противоположной стороне, где стволы стоят так плотно, что и руку не просунуть. Другого выхода нет. Придётся идти сквозь них.
Хрустнув шеей, выхожу на открытое пространство.
Из зарослей мелкого кустарника торопливо выбираются воины. Смыкают ряды, занимая боевое построение. Я неспешно иду к ним, когда впереди небольшого войска из травы поднимается мускулистый мужик, оголённый по пояс. Судя по одежде, явно не текущий глава Алой Сакуры.
Его нога с силой опускается, и по земле пробегает дрожь, мелкие трещины расходятся во все стороны. Почва в месте удара оседает, образуя небольшой кратер.
Лицо покрытое шрамами застывает в хищном оскале. Глаза сверлят меня. Мышцы непроизвольно напрягаются в предвкушении схватки.
Длинные тёмные волосы собраны на затылке в свободный хвост. Подбородок окаймляет тёмная борода. Такая же полоска усов пролегает под носом. На шее у него болтается ребристое ожерелье из грубых тёмных камней, соединённых друг с другом.
— Как же радует, когда добыча сама бежит на ловца! — довольно констатирует он.
Меня обдаёт волной кровожадной Ки, но моя аура остаётся спокойной. Его слова уносит ветер.
— Ты, что ли, главарь Братства? — спрашиваю я, подступая ближе. — Знал бы ты, как меня утомили твои ретивые недоумки, — тяжело вздыхаю. — Если я убью тебя, они, наконец, успокоятся? Или обязательно перебить вас всех?
Собеседник начинает хохотать, запрокинув голову назад. Гулкий смех подхватывают и его подручные. Вся поляна гогочет так, будто сюда заскочил проезжий скоморох. Невозмутимо жду и мысленно строю план.
— А ты мне нравишься, парень, — смахнув слезу, — произносит чужак. — Надеюсь, за всем этим стоит что-то кроме пустой бравады. — Ладно, если убьёшь меня, — на его лице вновь возникает ухмылка, — так уж и быть, мои ребята тебя пропустят.
Мы замираем друг напротив друга.
Ветер со свистом колышет высокую траву. Пахнет полевыми цветами, кровью и смертью. Напряжение витает в воздухе, готовое взорваться в любой момент.
Мы уже почти срываемся в атаку, когда земля под ногами начинает дрожать. Пласты почвы с треском расходятся, выпуская наружу гигантский переливающийся красно-зелёным бутон. Он раскрывается и на землю степенно сходит молодой мужчина в ханьфу цветов клана Алой Сакуры.
— Замечательно, — лицо новоприбывшего искажает неестественная улыбка. — Просто превосходно. А вот и он… Шелудивый пёс, убивший моего брата!
Глава 26
Днём раньше
Альрик уже сбился со счёта, сколько поручений наместника ему пришлось выполнить. Ничего не поделать, длань императора в провинции обладает невероятной властью. Хорошими отношениями с таким человеком нужно дорожить и тщательно их поддерживать.
Паланкин уже второй раз возвращает его домой.
Глава клана Алой Сакуры держится спокойно, так как в миссиях участвует не только он, но и члены других кланов. Более влиятельных и знатных, с которыми также полезно завести знакомство.
Поэтому он старается контролировать свои эмоции и не показывать истинное лицо. В регионе влияния его клана — он бог. Однако в центре провинции Цаоен, в столице Шенжа — лишь один из многих слуг Императора.
Больше всего мужчину злит тот факт, что наместник, человек, которому он должен подчиняться, даже не ступал по Пути. Обычный сбрендивший от власти старик. Пускай сам Император пожаловал ему эту должность, но это не делает его равным Альрику. Никогда!
Возможно старому хрычу и прислуживают сильные практики, превосходящие силой главу клана Алой Сакуры, но… это только пока. Недолго ему осталось пресмыкаться. Альрика распирает от ярости. Его рука непроизвольно сжимается. Ногти впиваются в ладонь, кровь вновь течёт по коже. Он смотрит на неё, пробует на вкус и начинает смеяться.
Твои дни сочтены, плешивая развалина.
C этой мыслью он вытирает руку о шёлковую подушку.
Как только я достану Кровавую Вишню, всё переменится. Провинция вернётся в мои руки. Да что там провинция…
Увлечённый сладостными думами он не сразу обращает внимание, на резкое изменение. Зов последнего медальона… Он исчез!
— Стоять! — кричит глава клана сквозь тряпичную перегородку паланкина.
Носильщики тормозят, подняв облако пыли.
— Нао, ко мне! — как собаке, рявкает он.
Тень протягивается от ближайшего дерева, и из неё поднимается силуэт верного помощника.
— Да, господин? — он на миг встречается с господином глазами и сразу опускает их.
— Ты проверил мой особняк? — спрашивает Альрик и не может скрыть ликование в голосе.
Нао давно не видел господина таким радостным.
— Да, вас ждёт…
— Там старый плешивый хрыч опять прислал свою верную свинью, — Альрик морщится. — Как предсказуемо. Видимо решил стереть мои ноги до колен в своих бесконечных и бессмысленных поручениях. Лучше бы с таким же энтузиазмом залезал на свою жену. Глядишь, давно обрёл бы наследника.
— Всё верно, вас
