Читаем без скачивания На полголовы впереди - Дик Фрэнсис

В конце концов я улыбнулся про себя. Несмотря на все старания Джонсона и Филмера, Великий трансконтинентальный скаковой поезд с таинственными приключениями, возможно, еще доковыляет до Ванкувера невредимым.

Мне следовало бы помнить, что самодовольство никогда не идет на пользу.

Глава 19

В начале седьмого я уже был на ногах, и не почему-нибудь, а главным образом из-за боли в спине. Эмиль ничего не имел бы против, если бы я опоздал, потому что мало кто из пассажиров завтракает так рано, но я решил, что, пожалуй, мне станет лучше, если я пойду в вагон-ресторан. Я снял жилет и рубашку, чтобы умыться и побриться, и, насколько мог, постарался разглядеть в зеркало устрашающего вида кровоподтек, который занимал немалую часть моей спины. Все же лучше, чем по голове, подумал я смиренно. Во всем нужно видеть хорошую сторону.

Я надел чистую рубашку и запасной чистый жилет и решил, что сегодня по крайней мере один служащий компании "Ви-Ай-Эй" не станет чистить туфли, хоть на них и остались следы ночной прогулки. Взамен этого я причесался.

Для своего последнего выхода Томми выглядит вполне прилично, решил я.

Еще не рассветало. Я прошел по спящему поезду на кухню, где Ангус не только бодрствовал, но и во всю глотку распевал шотландские баллады. В воздухе стоял чуть кисловатый аромат свежевыпеченного хлеба. По-видимому, тесто за ночь хорошо поднялось.

Эмиль, Оливер, Кейти и я накрыли на столы и поставили в вазочки свежие цветы, а потом, когда небо за окнами уже заголубело, принялись разливать кофе и разносить сосиски и бекон. Поезд на четверть часа остановился на станции Норт-Бенд — это была наша последняя остановка перед Ванкувером.

Дальше его путь лежал вдоль ущелья, которое всезнающие пассажиры называли каньоном Фрейзера, с удовольствием добавляя, что впереди еще будут Адские Врата.

Рельсы как будто жались к отвесной скале. Если выглянуть из окна возле кухонной двери, можно было видеть прямо внизу под собой стремительный поток, несущийся между каменными стенами, — желто-коричневую стремнину, изборожденную пенными бурунами. Я с удовлетворением отметил, что поезд пробирается по этому замечательному произведению инженерного искусства с должной осторожностью, почти ползком. Стоит слишком быстро выехать на такой поворот — и вполне можно вылететь в пустоту.

Я нес в дальний конец ресторана корзинку с хлебом, когда из салон-вагона появился Мерсер Лорримор. Хотя Кейти была рядом, он обратился ко мне и спросил, не могу ли я принести к ним в вагон горячего чая.

— Конечно, сэр. А хлеба?

Он рассеянно взглянул на корзинку:

— Нет. Только чаю. На троих.

Он кивнул, повернулся и ушел. Кейти удивленно подняла брови и беззлобно заметила:

— А женщина для него не человек.

Эмиль неодобрительно покачал головой, услышав про частный заказ, но проверил, правильно ли я, по его мнению, держу поднос, и я, покачиваясь от толчков поезда, отправился выполнять поручение.

Запирающаяся дверь вагона Лорриморов была открыта. Тем не менее я постучался, и из дверей гостиной, занимавшей заднюю часть вагона, появился Мерсер.

— Проходите, пожалуйста, сюда.

Я прошел туда. Мерсер, в костюме и галстуке, жестом показал мне, чтобы я поставил поднос на кофейный столик. Бемби не было. Шеридан в джинсах, кроссовках и просторной белой майке с надписью на груди "Гони волну!", сидел, развалившись в кресле.

Я обнаружил, что, глядя на Шеридана, с трудом заставляю себя сохранять любезное выражение лица. Я не мог думать ни о чем, кроме кошек. Вид у него был, как и вчера, какой-то отсутствующий, словно он решил ни о чем вообще не думать.

— Мы сами нальем, — сказал Мерсер. — Приходите через полчаса за подносом.

— Хорошо, сэр.

Я оставил их и вернулся в вагон-ресторан. Мне пришло в голову, что причиной того ледяного холода, который сковывал Бемби, и были, наверное, эти кошки.

За время моего отсутствия в ресторане появились Нелл и Занте.

— Господи, какой у вас мрачный вид! — воскликнула Нелл, но потом, опомнившись, спросила уже более сдержанно: — Э-э… что сегодня на завтрак?

Стараясь выглядеть не таким мрачным, я протянул ей меню. Занте заявила, что съест все, что ей дадут.

— Джордж говорил вам, что мы опаздываем? — спросил я Нелл.

— Нет. У него была закрыта дверь. Разве? Намного?

— Часа на полтора. — Не дожидаясь ее вопроса, я пояснил: — Нам пришлось ночью остановиться в Камлупсе, чтобы починить рацию Джорджа, а потом ждать там, чтобы пропустить вперед "Канадец".

— Пожалуй, надо всем сказать. Когда мы прибываем в Ванкувер?

— Я думаю, около одиннадцати тридцати.

— Хорошо. Спасибо.

Я чуть не ответил "всегда пожалуйста", но вовремя удержался. Томми не мог бы так ответить. Но глаза Нелл все равно смеялись. Именно этот момент выбрала Кейти, чтобы пройти мимо меня с подносом — вернее, не пройти мимо, а толкнуть меня как раз в то место, где было особенно больно.

— Ох, извините, — сокрушенно сказала она.

— Ничего.

По раскачивающемуся вагону нелегко пройти, не толкнув кого-нибудь. Тут уж ничего не поделаешь.

В ресторан вошел Филмер и сел за столик, ближайший к кухне, — обычно пассажиры старались этого столика избегать. Вид у него был такой, как будто он плохо спал ночь.

— Эй, вы! — резко сказал он, когда я оказался поблизости, — очевидно, решил отбросить притворную любезность.

— Да, сэр?

— Кофе мне, — сказал он.

— Хорошо, сэр.

— Сейчас же.

— Хорошо, сэр.

Я передал заказ Занте Симоне, которая сердито вынимала из духовки противень с сосисками, всем своим видом выражая протест против всего на свете, взял кофейник и на подносе понес его Филмеру.

— Зачем мы останавливались ночью? — отрывисто спросил он.

— По-моему, чтобы починить рацию, сэр.

— Мы останавливались два раза, — сказал он тоном обвинителя. — Зачем?

— Не знаю, сэр. Наверное, главный кондуктор сможет вам объяснить.

Мне пришло в голову — интересно, что бы он сделал, если бы я сказал:

"Ваш человек Джонсон чуть не пустил под откос поезд вместе с вами"? И тут я сообразил, что его расспросы, возможно, вызваны беспокойством: он хотел услышать, что не случилось ничего опасного. Похоже, мой ответ доставил ему некоторое облегчение, и я с трудом устоял перед искушением лишить его этого удовольствия, сказав, что рацию кто-то вывел из строя, — сидевшие за соседним столиком тоже прислушивались к нашему разговору, а нагонять на всех уныние и страх не входило в мою задачу. Вот нагнать уныние и страх на кое-кого одного — дело другое…

Все остальные, по-видимому, заметили, что ночью мы подолгу стояли, но особых жалоб никто не высказывают. Никто ничего не имел против того, чтобы пропустить "Канадец" вперед. Царившие во всем поезде хорошее настроение и дружеская атмосфера помогали не обращать внимания на подобные мелочи. Пусть путешествие близится к концу, но пока еще за окном простирается необыкновенной красоты ущелье, вызывающее восторженные восклицания, а впереди Ванкувер и последние скачки, которые обещают стать эффектным финалом. Так они и говорили: замечательное путешествие, просто замечательное.

Примерно через полчаса я пошел назад, в вагон Лорриморов, за подносом и чашками. Я постучал в дверь, но никто не ответил. Тем не менее я прошел в гостиную.

Мерсер стоял посреди нее с растерянным видом. Он осунулся, и видно было, что он чем-то потрясен.

— Сэр? — произнес я.

Только теперь он заметил меня.

— Мой сын, — сказал он.

— Сэр?

Шеридана в гостиной не было. Мерсер был один.

— Остановите поезд, — сказал он. — Мы должны вернуться назад.

"О господи", — подумал я.

— Он вышел… на площадку… чтобы посмотреть на реку… — с трудом выговорил Мерсер. — А когда я выглянул… его там не было.

Дверь на площадку была закрыта. Я прошел мимо Мерсера, открыл ее и вышел наружу. Как он и сказал, там никого не было.

Там только свистел ветер. Начищенные медные поручни шли вокруг площадки на высоте пояса, а обе дверцы по сторонам были крепко заперты.

По правой стороне пути время от времени попадались такие места, где человек мог беспрепятственно упасть с тридцатиметровой высоты прямо вниз, в жуткую пенящуюся на порогах реку. Там таилась смерть. Мгновенная смерть. Я вернулся в гостиную и закрыл за собой дверь. Мерсер стоял, пошатываясь, — и не только от толчков поезда.

— Присядьте, сэр, — сказал я, взяв его под руку. — Я скажу кондуктору. Он знает, что делать.

— Мы должны вернуться назад. — Ноги его подкосились, и он сел. — Он вышел туда… а когда я выглянул…

— Вы сможете подождать, пока я схожу к кондуктору?

Он тупо кивнул:

— Да. Поскорее.

Медлить я не стал — растерянность и потрясение, которые испытывал Мерсер, передались и мне, пусть и не отягощенные другими его горестными переживаниями. Полчаса назад по виду Шеридана никак не похоже было, что он намерен броситься вниз со скалы; правда, мне еще не приходилось видеть людей, которые собираются это сделать, так что откуда я мог знать? Может быть, это предвещал его отсутствующий взгляд, если бы только кто-нибудь сумел правильно его истолковать.