Тестоедов не случайно использовал для обращения к посетителю литературную форму «Владим Саныч», а не казенный штамп «Владимир Александрович». Это было частью психологической проверки. Мэр помнил, как пару месяцев назад в соседней с Приуральским краем Камской республике случился политический скандал. Во время селекторного совещания с главами регионов президент России, обращаясь к Камскому президенту Барсукову, назвал того Владим Санычем. Маленький президент подумал, что президент большой явил ему свою немилость. Барсуков на неделю слег в больницу, а вся Камская республика начала готовиться к смене власти. Чванцев, сделал вывод Тестоедов, оказался таким же недалеким человеком с большим самомнением. «Именно то, что нам и требуется!» – с удовлетворением подумал хитрый политик.
– Ровно неделю назад ассоциация геев и лесбиянок Приуральска подала в мэрию заявку на проведение гей-парада. Все верно? – обратился он к Чванцеву.
– Да, мы подавали заявку! – с пафосом произнес представитель сексуальных меньшинств Приуральска. – И вы, конечно, нам отказываете. Но гей-сообщество не смирится с дискриминацией, мы все равно выйдем на улицу. Пусть на нас натравят милицию, и весь мир в очередной раз обнаружит гомофобную сущность современной российской власти!
– Вы ошибаетесь, господин Чванцев, – Тестоедов ласково улыбнулся. – Лично мне педерастия как социальное явление отвратительна. Но это не означает, что, будучи мэром Приуральска, я могу себе позволить нарушение конституционных прав и свобод наших граждан. Не буду скрывать, некоторые сомнения по поводу предстоящего гей-парада у нас возникли. Но личная просьба губернатора края склонила чашу весов в вашу пользу. Вы получаете официальное разрешение на проведение демонстрации, посвященной борьбе с гомофобией.
Тестоедов не лукавил, губернатор Шаркунов действительно просил мэра Приуральска разрешить проведение гей-парада. Мэр пришел в восторг, краевой начальник собственными руками рыл себе политическую могилу. Человек либеральных взглядов, Шаркунов всерьез воспринял призывы ЮНЕСКО принять меры по борьбе с гомофобией. Но если гей-парады провоцировали жуткие скандалы даже в Москве и Питере, то чего можно было ожидать от промышленного уральского города. «Падающего – толкни!» – вспомнил Тестоедов призыв Ницше и решил подчиниться просьбе губернатора.
– Я всегда знал, что Шаркунов – наша девка! – радостно взвизгнул Чванцев.
– Да, любезнейший, еще один момент, – прервал актриса Тестоедов. – Нам нужно согласовать маршрут демонстрации. Необходимо обеспечить охрану демонстрантов от несознательных гомофобов. Кстати, господин Чванцев, не могли бы вы оказать некоторую любезность?
Актер насторожился.
– Ничего особенного, – успокоил мэр предводителя гей-сообщества. – Мы просим вас вынести на демонстрацию несколько лозунгов, которые должны показать миру настоящее отношение властей края к сексуальным меньшинствам…
Глава 8. Гей-славяне
Несколько лет назад, когда Юрий Тестоедов проходил стажировку в Нью-Йорке, у него состоялся интересный разговор с американским коллегой, который работал в тамошней мэрии. К муниципальным властям обратилась организация неонацистов с просьбой разрешить проведение марша, посвященного дню рождения Гитлера. При этом маршрут демонстрации должен был пролегать по кварталам, населенным преимущественно евреями. Городские власти просьбу удовлетворили.
– Что-то я вас не понимаю, – удивился Тестоедов. – Вы разрешаете фашистам разгуливать по городу, да еще и по еврейскому кварталу!
– Это называется демократия, – ответил американский чиновник. – Нацизм, это, конечно, отвратительно. Но люди имеют право на публичное выражение своего мнения. А что касается маршрута… Коллега, я предлагаю вам посмотреть завтра самому, что получится у наци из этой затеи.
На следующий день Тестоедов увидел репортаж по местному телевидению. Пара сотен бритоголовых молодчиков со свастиками на рукавах черных мундиров и с портретами бесноватого фюрера в руках, окруженная плотным кольцом полицейских, медленно продвигалась по запруженной огромными толпами улице. Нацистские речевки тонули в криках возмущенных людей, которые забрасывали демонстрантов гнилыми овощами. Если бы не полиция, нацистов разорвали бы на части.
– Ну и как вам понравилось это зрелище? – поинтересовался при встрече у Тестоедова американский коллега. – Если бы мы запретили демонстрацию, эти подонки подняли бы скандал на весь Интернет, что их права и свободы нарушаются даже в самой демократической стране мира. А теперь весь мир увидел, что такое демократия в действии. Мы, конечно, готовы уважать права любого меньшинства. Но последнее слово все-таки остается за большинством.
Занимаясь подготовкой гей-парада, мэр Приуральска решил учесть американский опыт. Он прекрасно знал, что подавляющее большинство российского населения относится к гомосексуалистам немногим лучше, чем евреи к фашистам. Поэтому в день проведения демонстрации силы правопорядка краевой столицы были мобилизованы на сто процентов. Маршрут шествия пролегал по одному из центральных проспектов города. К месту проведения гей-парада его участников привезли на автобусах. Тротуары заполнила приуральская общественность, заботливо извещенная о предстоящем событии краевыми СМИ. Гетеросексуальное большинство от розово-голубой компании отделяли суровые омоновцы в полном боевом снаряжении.
Парад начался. Чванцев постарался придать шествию настоящий бразильский колорит. Из динамиков, расположенных на платформе украшенного цветочными гирляндами, воздушными шариками и разноцветными лентами грузовика, раздавались звуки ламбады. Колонну возглавлял сам Чванцев, которого сопровождали самые заслуженные активисты гей-движения Приуральска. Юрий Тестоедов, наблюдавший за событиями из окна высотки, которая располагалась в десяти метрах от начала маршрута демонстрации, в первый момент не узнал своего недавнего посетителя. Голову предводителя гей-славян украшал огромный рыжий парик с плюмажем из страусиных перьев. На длиннющих накладных ресницах можно было устроить воробьиную посадочную площадку, ярко-красные стринги едва прикрывали гениталии Владим Саныча, открывая на всеобщее обозрение посиневшую от легкой утренней прохлады задницу. Огромные накладные груди раскачивались в ламбадном ритме. Господин Чванцев на удивление ловко перемещался в пространстве, постукивая по мостовой двенадцатисантиметровыми шпильками дамских туфель сорок четвертого размера. В одной руке борец с гомофобией сжимал гигантский фалло-имитатор карамельного цвета, а в другой конечности держал плакат с текстом откровенно провокационного содержания. Тестоедов одобрительно хмыкнул: «Молодец, гоморасина! Не подкачал, петух гамбургский!»
За Чванцевым и гей-активом двигались грузовики, на платформах которых разместились гомосексуалисты и лесбиянки. Вызывающе вихляя бедрами под латиноамериканскую музыку, разодетые (вернее, практически раздетые) борцы за права секс-меньшинств потряхивали перьями боа, жеманно кривлялись, облизывали и затем показывали притихшей толпе средние пальцы. Борта грузовиков украшали лозунги: «Гомофобов на кол!», «Геи лучше алкоголиков», «Даешь однополые браки!», «Геи – классные папаши», «Голубые розы – первые цветочки на ваших могилах», «Розовые голуби – птицы счастья». А над всем этим похабным шествием гордо реял воздушный шар в виде огромной задницы.
Мрачные омоновцы внимательно следили за настроением зрителей. Как показывают опросы общественного мнения, больше восьмидесяти процентов российских граждан относится к гомосексуализму резко отрицательно. Жители Приуральска, судя по их реакции, превысили этот показатель процентов на девятнадцать. И тот факт, что весельчаков, показывающих народу «факи», приуральцы не забрасывали тухлыми овощами, как нью-йоркские евреи фашистов, объяснялся высокими ценами на дары природы в местных магазинах и низкой покупательской способностью измученных экономическим кризисом граждан. Но ропот в толпе зрителей нарастал, постепенно к месту событий подтягивались все новые люди, и настроение у них было самое боевое. Кульминация наступила с прибытием группы работяг с местного литейного завода. Задержка зарплаты на три месяца, жена-кондукторша в качестве основного кормильца семьи, пренебрежение прыщавого потомства к безденежному отцу и невозможность похмелиться ввиду полного отсутствия свободных финансовых ресурсов – смесь весьма взрывоопасная.
– Слышь, Василий, кто такие гомофобы? – спросил угрюмый мужичина в старенькой штормовке у своего приятеля.
– Это, Сашок, те, кто против пидарасни выступают, которая есть глубоко чуждое пролетариату классовое явление.
– Ага, это мы, значит. А как это – на кол?
