– Точно, слышал об этом, – вспомнил Стас. – У них в Юрском районе на самом деле лучшая медвежья охота в регионе.
– Вот-вот, в этот самый Юрский парк мы и отправляемся. Так что ты уговори своего губернатора, пусть он тоже развлечется. Всем будет интересно. Да, кстати, с нами нарисуется одна интересная дамочка.
– У Василь Степаныча новое увлечение? – навострил уши консультант.
– Можно и так сказать. Только каждый понимает в меру своей испорченности, старый ты ловелас, – поддразнила Стаса Кузнецова.
– Да о чем ты, какой я теперь ловелас. Я старый солдат, донна Роза, я не знаю слов любви. Знаешь, Оля, если серьезно, весь последний год стараюсь не думать ни о чем, кроме работы. Сердце, как камень стало, все чувства еще прошлым летом умерли…
– Извини, сгоряча ляпнула, – старая знакомая прекрасно помнила трагическую историю, которая произошла с Савельевым и дочерью ее шефа. – Но, между прочим, эта дамочка, которая вместе с Василь Степанычем на медведя поохотиться желает, возглавляет министерство содействия экономическому развитию регионов.
– А вот это уже любопытно! Отличный шанс, для дела, разумеется, – Стас в возбуждении сжал телефонную трубку. – Спасибо за информацию, Оля. С меня вечер в лучшем ресторане Приуральска!
– Овсы нынче не удались, поэтому зверя будем брать на тухлятинку. С лабаза, – егерь Юрского охотничьего хозяйства Вахрюшев строгим взглядом окинул группу охотников, которым он проводил инструктаж.
Василь Степаныч, его высокая московская гостья, президент Барсуков, Ольга Кузнецова, губернатор Приуральского края Тестоедов и скромно стоящий в сторонке Стас внимательнейшим образом слушали сорокалетнего мужичка в заношенной телогрейке. Вахрюшев слыл самым удачливым охотником на медведей на всей европейской части России.
Тестоедов и Савельев прибыли к месту охоты всего за полчаса до проведения инструктажа. Едва вертолетные лопасти прекратили свое стремительное вращение, как гостей доставили в скромные апартаменты, напоминающие комнаты европейского трехзвездочного отеля. Единственное отличие заключалось в том, что спальни номеров были украшены головами лосей, кабанов, волков и медведей, добытых егерями хозяйства для демонстрации богатых возможностей Юрского охотничьего хозяйства. Стас и его шеф быстро переоделись, превратившись из лощеных джентльменов в бывалых участников сафари: спортивные штаны, жилеты с множеством кармашков, камуфляжные куртки, тирольские шляпы – именно так городские жители представляют себе матерых добытчиков-охотников. Гостей привели в столовую, где их уже ждала компания, прибывшая двумя часами ранее из Ежовска – столицы Камской республики. Президент Барсуков оказался мужичонкой субтильного сложения, его физиономия очень бы подошла резиденту советской разведки из фильма про шпионов: мелкие черты лица, невыразительный взгляд, нос картошкой. Такого десять раз увидишь – два раза вспомнишь.
Василь Степаныч отвечал архетипическому представлению о российских олигархах: крупный мужчина с могучим торсом и подтянутым пузцом, стального оттенка цепкие глаза, идеально подстриженные волосы серебрятся благородной сединой, легкий запах дорогой туалетной воды, в зубах – увесистая сигара. Охотничий костюм Василь Степаныч выписал из Зальцбурга, его тирольская шляпа отличалась от головных уборов Тестоедова и Савельева так же, как картина кисти Леонардо от дешевых поделок придворного живописца мэра Алексиса Данилова.
Кузнецова была настолько же умна, как и хороша. Ей хватило такта не пытаться вступать в соревнование с гостьей своего шефа. Ольга спрятала свою роскошную шевелюру под нелепой вязаной шапочкой, соблазнительные формы едва угадывались под объемной курткой цвета хаки и мешковатыми штанами. Зато госпожа министерша позволила себе блеснуть: замшевые бриджи оливкового цвета намекали на то, что бедра ее обладательницы сведут с ума любого ценителя женской красоты рубенсовского толка. Сапожки из мягкой кожи на невысоком каблучке как бы говорили: длина ног нашей хозяйки оставляет далеко позади строгие дюреровские каноны. Приталенная охотничья курточка с вышитыми на боках фазанами облегала осиную талию и кокетливо топорщилась на вызывающе устремленном навстречу приключениям бюсте. Копна белокурых волос, пронзительно голубые кукольные глаза добивали даже тех упрямцев, которые могли устоять перед пропорциями умопомрачительной фигуры госпожи министерши. Тестоедов невольно приосанился, а Стас почувствовал неуместное в столь официальной обстановке шевеление в штанах.
– Министр содействия экономическому развитию регионов Российской Федерации Александра Георгиевна Гладышева! – представил прекрасную охотницу гостям из Приуральска президент Камской республики Барсуков.
Глава 11. Превед ведмед
Религия – действительно лауданум для народа, как правильно сказал в свое время дедушка Маркс. Егерь Юрского охотничьего хозяйства Денис Вахрюшев на собственном опыте убедился в том, что учение Маркса всесильно, потому что оно верно. До приобщения к религиозно-болеутоляющему наркотику Денис был обычным деревенским выпивохой и бездельником. Деревеньку Юркаменку исстари населяли ведьмурты. Этот малочисленный народ угро-финской группы получил свое имя от русских колонизаторов. Не правы злые языки, утверждающие, что ведьмуртов нарекли так, чтобы предупредить всех, кто осмелится вступить с ними в контакт: внимание, осторожно, колдуны и ведьмы! На самом деле камские аборигены славились своим умением обложить «ведмедЯ».
Денис еще мальчонкой вместе с дедом постигал все тонкости охотничьего искусства. Тщедушный конопатый парнишка Вахрюшев к изумлению односельчан сумел посватать самую рослую и красивую девку во всей Юркаменке. Жили они со Снежанной душа в душу: вместе попивали камышовку, ядреный ведьмуртский самогон, вместе горланили песни про коня, который ходит налево. А какие славные бои без правил устраивала семья Вахрюшевых после веселого застолья! То Снежанна приложит муженька поленом по хребту, то Денис компенсирует нехватку скорости передвижения на коротких кривых ножках длиной оглобли и отходит женушку по круглым ягодицам, каждая из которых размером с добрый арбуз. Беззаботная жизнь закончилась буквально в одночасье. Как-то раз пьяненького Дениску проводил до дома незнакомый человек. Высоченного роста, он был белобрыс, мелкоглаз и сладкоречив. Нос его украшали металлические очки в оправе а-ля Джон Леннон. До Юркаменки добрались миссионеры-баптисты, которые приступили к планомерному окучиванию местного населения. Ведьмурты формально считались паствой местного прихода РПЦ, но в вере были некрепки, втайне от батюшки справляли языческие обряды поклонения Ингмару, разницы которого с Иисусом Христом почти не разумели, и Гылдысину. А после удачного завершения охоты они приносили в жертву ведмедь-атаю черного петуха и пеструю кошку. Представители титульной нации Камской республики удмурты своих соседей ведьмуртов слегка недолюбливают и побаиваются. Но медвежий жир покупают у них весьма охотно.
Обращение Вахрюшева произошло в удивительно короткие сроки. Уже через неделю после знакомства с миссионером Юханом (север Камской республики осваивали шведские миссионеры) он под горестные причитания Снежанны вылил в овраг весь запас камышовки и разбил вдребезги аппарат для изготовления чудодейственного национального напитка. Нарядившись в старенький костюм, который пылился в сундуке со дня свадьбы, Вахрюшев отправился в охотхозяйство, где его, бывалого браконьера, взяли с испытательным сроком на должность егеря. И не прогадали. Степенный, непьющий, ответственный, к воровству несклонный – где на просторах Прикамья вы найдете такого работника?
Вахрюшев продолжал инструктаж высоких гостей.
– Запомните, господа короши, само главно правило: на ведмедя никакой чмех! И коть пушть пердеть задумат, вы крепитешь – никакой чмех и точка. А то атай обидится и в лес уйдет. Валымын?
Егерь сделал паузу, которую использовал для обследования содержимого своего носа, обильно колосившегося рыжей порослью.
Начинающие охотники все как один вопросительно посмотрели на президента Барсукова. Тому по должности полагалось владеть нюансами местных диалектов.
– Он говорит, что медведь не любит, когда над ним смеются. Так что нам придется соблюдать режим абсолютного молчания на все время охоты. Разговаривать и тем более смеяться нельзя категорически. У местных поверье такое – обсмеешь медведя-папашу – тебе удачи ни в чем не будет.
– Во, Владимир Александрович у нас – охотник бывалый, – одобрительно отозвался Вахрюшев. – Дык вот. Мы надысь коровку у опушки припасли. Атай и не штерпел, задрал марущьку. Она ужо пару деньков пролежала, духан пошел – будь здоров! Так что щедни к вечеру ведмедко сам пожалует. Мы два лабаза шмастрячили. И не абы как, а с учетом местной розы ветров!
