Серёга, как-то по неопытности столкнувшийся с похожим состоянием, кивнул:
— Бывало.
— Со мной тоже. Потому, детёныш обратно пошёл налегке, рассчитывая велик завтра забрать. Добрался, прокрался, улёгся в кровать, счастливый от того, что пронесло, не заметили... А утром, с похмела, про велосипед и забыл. Когда родители, шут знает зачем, спросили, куда технику дел — жуликов со страху выдумал. Малец, скорее всего, вынужденно фантазировал — по какой-то причине взрослые не отпустили за забор и по-тихому забрать не получилось.
Сделав паузу, Швец понимающе хмыкнул, давая напарнику самому представить, как изворачивался маленький вервольф под требовательным отцовским взором. Как переживал, что догадаются о похищенной бутылке и о том, что курил. Постоянно принюхивался — не заметят ли, что от него разит?
Искал любые поводы скрыться в комнате и подождать, пока родители уйдут на свежий воздух, к приятелям, позабыв про его существование.
Наверняка и свалить пытался, с утра пораньше, но не получилось. Семейный завтрак, внимательная мать, неудобные вопросы...
— Не буду сочувствовать, — жёстко сказал Сергей. — По его милости мы под ружьё того кретина, с вырубки, едва не угодили.
— И угодили под пулемёт, — дополнил призрак, с наслаждением припоминая «циркулярку Гитлера» в крепких руках Анисия. — Наплюй. Пережили. Давай о велике... Я домовых попросил пустые бутылки пересчитать. У них же учёт, как у состоятельных кротов. Выяснилось — одной не хватает. В номер никто не забирал — они бы знали. Вот тебе и первое косвенное подтверждение. Дальше! Волчий сыночка вечером пробирался скрытно, чтобы родственники не засекли и за юношеский алкоголизм по шее не надавали. При всей его регенерации, вонь из пасти быстро не убрать, как и пьяное личико трезвым не сделать. Подрастёт, окрепнет — тогда да, будет наравне с папашей хлестать сорокоградусную. Но это потом... Вот тебе и второе, кривенькое подтверждение.
— Занятно, — ввернул Серёга, внимательно следя за рассуждениями друга.
— Так себе, — с показной скромностью отмахнулся Антон. — Оставалось вычислить место распития: распадок, полянку или иное укрытие. Основной критерий — близость дороги. Глубоко в лес велик не утащить, устанешь через бурелом с подлеском пробираться. Домовые пробежались — нашли ложбинку. При тебе доложили. И умышленно ничего не трогали. Пусть папаша по запаху сыновье лежбище отличает и не шумит, что натоптали и подкинули. При свидетелях. Волчий нюх вполне позволит. А мелкого — всенепременно выпорет, чтобы старшим не врал и во взрослость не игрался! На этом тайна заканчивается.
Обыденность версии, ставшей истиной, вызывала грустную усмешку. Элементарный человеческий, точнее, волкодетский фактор. Поэтому Иванов поинтересовался о более важном:
— Нагородил ты, Тоха... Не проще было результатов от домовых дождаться? Спорил бы наверняка.
— Это кидалово, — отмахнулся Швец. — Нечестно. Так спорить — себя не уважать, как бы по-фраерски это ни звучало. Я верил, что выиграю. И рисковал допустимыми цифрами, пока ты не вмешался.
— Забей. Я за тебя болел.
— Выигрыш пополам.
— Договорились. И домовым пару бутылок виски. За помощь.
— Полностью за. Им после сегодняшнего «сто наркомовских» только на пользу.
Предвкушая, на что потратит полученные деньги, Швец звонко свистнул на всю турбазу, затем прокричал расположившимся поодаль вервольфам:
— Готовьте сотку! Велосипед найден, — а затем, вполголоса, серьёзно поинтересовался у друга. — Не боишься клиентов потерять? Мы же их сейчас мордами в дерьмо тыкнем. В лицо тебе ничего не скажут, конечно, однако и не простят.
— Да чихал я на них, — беспечно улыбнулся Иванов. — Пошли нашу сотку получать. Всё по-честному.
Вместо эпилога
— И последнее, — из кармана Серёгиного спортивного костюма появилась ложка. — Осматривать будешь?
— Нет. Вижу, что обычная. Без иллюзионистских штучек.
— Тогда...
Зажав кончик ручки двумя пальцами левой руки, Иванов вытянул её перед собой, сконцентрировался, направляя поток Силы в кулинарную железяку. Мощный, без всяких заумных приготовлений и заранее просчитанных диаграмм подачи. Почти неконтролируемый.
На глазах призрака ложка раскраснелась, точно девица на морозе, еле заметно дёрнулась, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее сгибаясь пополам.
— Держи! — искривлённый металл почти уткнулся в ладонь Швеца. — Проверяй.
Взять предложенное Антон не успел. Едва коснувшись, он резко отдёрнул пальцы, с ожесточением дуя на подушечки.
— Горячее...
Ложка по-жонглёрски взлетела в воздух, перекувырнулась несколько раз и была поймана инспектором.
Снова взлетела, снова поймалась. На третьем приземлении её перехватил Швец. Ощупал, повертел, постучал по сгибу. Без подвоха.
— Как?!
— Обычное колдовство, — хохотнул Серёга, страшно довольный обескураженностью напарника. — Долгие тренировки, могучий интеллект и целеустремлённость.
Призрак уважительно цокнул языком, спрятал ложку в карман. На память, как сувенир. Потом Машке покажет.
Антон не заметил, что этой пресловутой ложкой Сергей манипулировал, используя правую руку, а левую убрал в карман. Прожжённые до мяса пальцы страшно болели, кожа чудом не приварилась металлу, но это казалось несущественным.
Он её согнул.
Конец сборника
