— Подтвердились и ваши слова о купце Варханове, наш сотрудник Степан его приказчику будучи выпившим проговорился о прошлой сделке. Но это было в первый и последний раз, больше он никому о наших с вами делах не поведает.
А вот это уже заявка, я оценил его слова, вернее — откровенность, видимо вскоре найдут этого Степана, прирезанного где-нибудь в подворотне. Бывает. Уловил и намек, теперь они ждут, что я угомоню Варханова, раз столь громкие слова говорил, обещаниями бросался, что купчина этот больше никому, и им особенно, не доставит беспокойства. После чего, скорее всего, они и примут окончательное решение: стоит с нашей семьей дальше сотрудничать или нет.
В очередной раз приятно ошибся в их отношении.
— Но мы с вами не об этом хотели поговорить…
— Вы в разговоре с Адалардом, — пока Альбрехт взял паузу, заговорил Кауэр, назвав Датзера по имени, — сказали, что если в будущем мы захотим получать ваш товар, то должны выполнить некие условия.
— Позаботиться о конфиденциальности сделок, — не стал я брать на себя лишнего, повторил именно то, что Датзеру не так давно говорил.
А уж что они там поняли для себя, так это их проблемы, ну и Степана, которому стоило бы поменьше языком трепать.
— Ja[3], именно это я и хотел услышать, — энергично кивнул Кауэр.
Ну вот, опять, я с трудом сохранил невозмутимое выражение лица.
Что он, что Альбрехт, оба по-русски говорят достаточно хорошо, словарного запаса хватает, но вот этот их акцент и несколько отрывистая речь… виноват пласт памяти Георгия Ковача и те фильмы, которые он в детстве смотрел: «Млеко, курка, яйки, шнапс, бабка!» — именно это и вспоминалось мне во время их речи. И, главное, когда Датзер коверкал язык в начале нашего знакомства, смешно почему-то не было, а тут вот воображение разыгралось не ко времени, отчего я чуть не улыбнулся в который уже раз, невзирая на серьезный разговор.
Это был бы конфуз, так что я снова воображение подключив, одел немецких купцов в фашистскую форму… только Датзер в ней естественно смотрелся бы, белобрысая бестия, остальные двое на русских бородатых партизан внешним видом больше похожи. Как ни странно, помогло воображение, меня попустило и больше глупо улыбаться не тянуло.
— Мы так поняли, — продолжал тем временем Кауэр, — когда вы переберетесь на новое место жительства, то собираетесь возобновить производство ткани…
Ха, думал про вино речь пойдет, а он про ткань, видимо очень она их женам понравилась, раз именно на ней акцент сделан.
— … и, невзирая на некие недоразумения, не против продолжить сотрудничество с нами?
— Да, — теперь мне пришлось кивать. — Эту и еще кое-какую продукцию мы в любом случае будем производить, так как и сами в ней нуждаемся. Ну а излишки пустим на продажу. Если же они будут хорошо продаваться, то со временем можно будет и увеличить количество и ассортимент товара. Само собой я не вижу смысла искать других людей для его сбыта, в этом отношении вы нас полностью устраиваете. Господин Датзер нас не подвел, скрупулезно и в срок выполнив наш заказ, который в итоге нашу жизнь и спас, — погладил я шрам на голове. — Ну а недоразумения… недоразумения случаются, куда уж от них деться. Главное, чтобы не часто и не кардинально, остальное можно пережить и урок усвоить.
Смотрю, произвел я впечатление на них своей речью. И если Датзер ко мне уже немного привык, то вот Альбрехт и Куаэр, переглянувшись между собой, смотрели на меня с немалым таким удивлением. Не ожидали они от только что из тайги выбравшегося, да еще и мальчонки, таких умных и сложных слов услышать. Тут не церковной школой, которой, кстати, в нашем краю пока нет, образованием повыше от меня веет. Чего я и не скрываю, смысла в этом уже не вижу, скрытничать, раз даже родные ко мне давно привыкли, смирившись с тем, что «богиня щедро одарила Егорку», в том числе и разными знаниями.
— Кхм, м-да, — кашлянув, снова переглянувшись между собой, заговорил уже Альбрехт. — Скажите, герр Ович…
«Оп-па, уже не молодой человек, до целого господина меня повысили», — отметил я мысленно прогресс своего роста в их глазах.
— … вы уже определились, куда собираетесь переезжать? В США?
— Нет, — ответил я категорически и без раздумий. — США, как новое место жительства нашей семьи я не рассматриваю, только как промежуточную остановку.
Не трудно догадаться, почему Америка им в первую очередь на ум пришла: относительно рядом находится, товар мы именно американский себе заказывали, вот и решили, видимо, что мы к той стране тяготеем. Но, в который раз опираясь на память Ковача, я прекрасно ЗНАЮ, что это за страна, приблизительно ЗНАЮ историю, как там сейчас живется, и ЗНАЮ, как будет житься в будущем. Мне и моим потомкам такого и даром не надо. Так что…
Видя, что немцы не спешат задавать дополнительные вопросы, молча ждут от меня более развернутого ответа, решил пояснить:
— У нас и здесь жизнь не особо спокойная, господин Датзер вон знает, интересовался нашей семьей. В США же еще более многочисленны банды, чем здесь у нас. Индейцы, война с которыми, мне кажется, еще не скоро закончится. Да и вообще, нравы там дикие, если «добропорядочные» граждане узнают про наш товар, некоторые из них скорее всего попытаются «законными», — сделал я акцент на нескольких словах, — методами у нас отжать производство нашего эксклюзивного товара, так как мы пришлые и без связей, некому за нас вступиться будет. В итоге мы придем к тому же, с чем столкнулись здесь, то есть, конфликт с властями и поиск нового места жительства. И не факт, что в следующий раз нам это удастся без потерь в семье провернуть. К тому же, бабушка с дедушкой не молодеют, и хотелось бы чтобы последние свои годы они провели в спокойной, без всяких потрясений, обстановке.
— Gut[4], — Альбрехт принялся кивать одобрительно. — Старость ja, хотчется провести спокойно, в кругу семьи.
— Тогда куда вы собираетесь переезжать? — бросив мимолетный взгляд на своего партнера, уточнил Кауэр.
— Честно? Пока не знаю, — пожал я плечами. — Мы ведь не планировали уезжать, — чуть покривил я душой, — все так неожиданно произошло, что… — слегка развел я руками в стороны. — То, что уезжать надо, жизни нам здесь не дадут, мы уже поняли и приняли, а вот куда — еще даже не решали. Но это точно не Европа, — сразу решил я обозначить границы, а то мало ли к чему они подводят, задавая эти свои вопросы. — Не Азия и не Северная Америка, так как там, я уверен, нам не дадут самостоятельно развиваться. Я больше склоняюсь к какому-нибудь малонаселенному острову… кстати, у вас, в продаже карты мира не имеется? Я бы приобрел, тогда легче было бы, опираясь на нее, определиться с выбором.
— Nein[5], — тут же мотнул головой Датзер, стоило только на нем скреститься взглядам всех участвующих в разговоре.
— У меня есть, сейчас принесу, — вставая, произнес Альбрехт, после чего вышел из комнаты.
Вернулся он достаточно быстро.
— Вот, — потряс он принесенным метровым тубусом. — Карта, немного старая, тысяча восемьсот шестидесятого года, на ней еще много белых пятен, но многое уже и отмечено. И да, надписи в основном на английском языке.
— Ничего страшного, я знаю английский язык.
Язык мой, враг мой! Мысленно уже тянул руки к столь вожделенной мной карте, вот и ляпнул не подумав. Хотя, толку от этого секрета, который и не секрет вовсе, если мы вскоре переедем, то он сам собой вскроется.
Но моя оговорка снова удивила немцев, вон как взглядами обмениваются.
Сняв с тубуса плотно подогнанную крышку, Альбрехт вытащил из него свернутый в рулон лист из плотной бумаги. Развернув его на столике, вокруг которого мы все и сгрудились, продемонстрировал содержимое. И да, белых пятен хватало: Африка — сплошное белое пятно, в основном только контуры континента отмечены, с нанесенными у побережья границами владений и портами/поселениями. Австралия, Новая Зеландия то же самое. В Южной Америке также белых пятен хватало, как и в Канаде. А вот Европа и Азия более тщательно прорисованы, и если в основном все отметки на английском, то хватало и на немецком от руки сделанных. Особенно в Китае.
