света любое существо, даже наделенное нечеловеческой силой.
– Откуда ты знаешь мое имя? – тихо спросил он, глядя на черный клинок, как в глаза собеседника.
«Я же Оборотнева Смерть! – с торжеством, к которому еще примешивалось легкое беспокойство, отозвалась рогатина. – Я знаю всех оборотней говорлинских земель, их имена, их судьбу, знаю о них все, что скрыто даже от самых мудрых чародеев».
– Вот так! – Огнеяр сел прямо на влажный пористый снег, положив рогатину рядом с собой. Вот что он, оказывается, держал в руках – хранилище судьбы всех говорлинских оборотней, сколько их ни есть. – Так ты и про меня все знаешь? Может, ты знаешь, кого я убить должен?
«Я знаю», – проскрипела рогатина.
– Говори, – потребовал Огнеяр. – А то утоплю, и клятв твоих мне не надо!
«Отвези меня домой! – потребовала рогатина в ответ. – В мой род, откуда меня взяли. Я зла на них – они меня продали за какую-то жалкую дань за десять лет! – но я к ним привыкла. Ведь это с ними я ходила на охоту все эти два века».
– Домой! – Огнеяр недоверчиво усмехнулся. – Ты, матушка, за дурака меня держишь! Да у тебя дома меня кольями встретят!
«Боишься?» – издевательски прошипела Оборотнева Смерть.
– А ты кто такая, чтоб меня попрекать! – Огнеяр вскочил на ноги, крепче сжал шею своей противницы и шагнул к промоине. – Ну и пропадай со всей твоей мудростью! Морок тебя пожри – я хоть спать буду спокойно!
Рогатина в ужасе заверещала что-то неразборчивое. Огнеяр поднял ее над промоиной, повернул, чтобы ловчее бросить, и вдруг вдали на другом берегу Белезени раздался волчий вой. Огнеяр замер с поднятой над головой рогатиной. Протяжный, заунывный вой Князя Волков разливался под тусклым, серым небом, нагоняя тоску и страх на все живое и неживое.
«Любого оборотня! – вспомнилось Огнеяру. – Не важно, человеком или зверем рожденного. Я ведь не последний оборотень на свете. И если кто и заслужил клинок в брюхо, так это старый хромой пес. Я тебе попомню ту свадьбу!»
Снова взяв рогатину за шею, Огнеяр стал быстро взбираться по своему следу опять на берег, где остался Похвист. Слыша вой Князя Волков, жеребец беспокойно переступал копытами и тревожно ржал, призывая хозяина. Огнеяр снова укрепил Оборотневу Смерть на ремне возле седельной сумки, вскочил в седло и поехал вверх по берегу. Старый Князь вздумал повыть вовремя. Он напомнил Огнеяру, ради чего стоит сохранить жизнь Оборотневой Смерти.
* * *
Через два дня Огнеяр уже был неподалеку от займища Вешничей. По дороге он еще несколько раз заговаривал с Оборотневой Смертью, но рогатина не отзывалась. Обиделась, наверное. «А может, она обретает голос только над прорубью! – с невеселой усмешкой думал Огнеяр. – Не обманула бы, старая».
Огнеяр хорошо помнил, как вез домой Милаву, и скоро стал узнавать березняк и запахи ельника вдали. Память на места у него тоже была как у зверя – где один раз проходил, уже не забудет. Но коня он не торопил. Как его там встретят? За невесту-Моховушку он оправдался, но свадьба еще числится на его совести в глазах Вешничей и Моховиков. И здесь ему поможет оправдаться разве что сам Князь Волков. Как же, дожидайся!
Впереди за деревьями мелькнула маленькая человеческая фигурка. Огнеяр натянул поводья. И тут же ветерок бросил ему в лицо запах – запах человеческого существа, которое он не спутает ни с кем другим. Радость и тревога разом вспыхнули в его сердце, он соскочил с коня и сделал шаг навстречу маленькой фигурке в сером кожухе, с рыжим вязаным платком на голове.
Увидев перед собой Огнеяра, Милава ахнула и уронила узелок, прижала руки к груди. Ей не верилось, что это он, о котором она столько думала, наяву стоит перед ней на лесной тропе, что это не сон, не видение, не глупая девичья мечта, которой она так безрассудно предавалась.
– Милава! – Огнеяр шагнул к ней. – Ты меня не забыла?
– Это ты! – ахнула девушка, при звуке его голоса уверясь, что это не сон. И радость горячей волной затопила ее душу, ей было все равно, откуда он и с чем приехал, главное – он снова здесь, он цел и невредим.
– Ты здесь! – Со счастливыми слезами на глазах Милава бросилась к Огнеяру и вцепилась в серый мех его накидки.
Огнеяр обнял ее, счастливый, что она помнит его и по-прежнему рада ему.
– Ты жив! – твердила Милава, то зарываясь лбом ему в грудь, то поднимая глаза, чтобы посмотреть на него.
И от взгляда ее сияющих счастьем глаз у Огнеяра теплело на сердце, вся досада и горечь последних дней пропала. Если есть среди людей девушка, которая его любит, то не так уж он далек от них.
– Знамо дело, жив! – смеясь, отвечал он. – А тебе что порассказали?
– А правда, что тебя Оборотневой Смертью били? – Милава снова взглянула ему в лицо, и в глазах ее виднелся отблеск пережитого страха.
– Били, – небрежно подтвердил Огнеяр. – Да моя шкура и ей не по зубам оказалась.
– А наши старики рассказали, что ты все равно от нее умереть должен, хоть и не сразу. Ой, как же я испугалась, как узнала, что ее на тебя боярин у нас взял!
– Да я и сам… – почти признался Огнеяр, но прикусил язык и оглянулся к коню. – Я ее назад привез. Она домой запросилась.
– Кто? – не поняла Милава.
– Да ваша Оборотнева Смерть.
Огнеяр подвел Милаву к Похвисту и показал ей рогатину. Милава смотрела на нее со страхом. Ведь эта рогатина чуть было не стала убийцей Огнеяра!
– Так что же ты теперь? – спросила она, снова обернувшись к Огнеяру. – И почему ты один, где твоя Стая? И что князь Неизмир?
Огнеяр помолчал. Он не знал, что ей сказать. Он вообще ничего не знал. Неясное прежде будущее теперь было у него, как у настоящего зверя, – сегодня до вечера, а завтра как боги дадут.
– А вас-то тут Белый Князь не обижает? – спросил он вместо ответа.
Милава вздохнула.
– Воет, воет, каждую ночь воет. Страшно стало, – принялась рассказывать она, прижавшись к Огнеяру, будто ища у него защиты. – И без рогатины нашей втрое страшнее. Со свадьбой-то той что вышло? Ведунья лисогорская в лес ходила, шестерых назад привела людьми. Где она их нашла, как назад превратила – мы не знаем. И старший Малинкин брат воротился. Сам прибежал волком и сел под тын. Все уже знали про нее, ну, мать ему в глаза поглядела и говорит: «Вечень, ты ли?» Елова на него старую его рубашку надела, заговор сказала, он и обратно человеком стал. А Малинка все в тоске…
– Постой, как в тоске? – перебил Огнеяр. – Она же тоже…
– Да ты ничего не знаешь! – сообразила Милава и стала пересказывать, как после погребения Горлинки встретила
