Наконец они остановились возле самой обычной двери — Корда никогда бы не обратил на нее внимания, если бы не подсказка определителя направления. Дверь, как и весь коридор, была выкрашена ничем не примечательной серой краской.
Корда поискал задвижку или замок, но ничего не нашел.
— Твой черед Би, — сказал он.
— Верно, босс! — ПЦП опустилась пониже. — Готово. Спрятано под металлической обшивкой. Магнитный замок — я смогу…
Дверь негромко щелкнула и отошла в сторону. Их глазам предстал кабинет, обставленный традиционной офисной мебелью — Корда даже заморгал. Посреди комнаты стоял письменный стол с удобным креслом, напротив него — два стула. У стены он заметил диван с длинным кофейным столиком, на котором были разбросаны журналы.
Стены комнаты украшали картины и скульптуры, почти все — бесценные подлинники. Однако, хотя Корда и был большим ценителем искусства, на этот раз он на них даже не взглянул. Его внимание было приковано к мускулистому молодому человеку, стоявшему у письменного стола.
Светлые волосы и серые глаза. Длинный нос и кустистые брови. В руках незнакомец держал нечто вроде пирамиды, состоящей из ярких разноцветных секций.
Когда дверь открылась, он поднял глаза, а потом перевел их на энергетический пистолет, лежащий на столе, но так и не взял его в руки. Молодой человек дождался, пока Корда войдет и дверь за ним закроется.
— Рене Корда, — сказал он, — я знал, что раз уж вы взяли мой след, то рано или поздно до меня доберетесь. Однако я надеялся, что успею остановить время, чтобы мы могли поговорить. Вы пришли слишком быстро.
— А почему я захочу разговаривать с тобой, Монтгомери Кристо — или кто ты там на самом деле? — проворчал Корда.
Монтгомери Кристо негромко рассмеялся:
— Да — или кто я там на самом деле!.. Неужели вы до сих пор не догадались?
Он закрыл глаза, и в тот же миг черты его лица начали меняться. Корда понял, что Монтгомери Кристо воспользовался редчайшей псионической наукой, которая носила название «фальшивое лицо»… а в следующую минуту узнал стоящего перед ним человека.
Нос уменьшился, пронзительные глаза стали карими. Длинные каштановые волосы собраны в хвост на затылке.
— Вы узнаете меня, мой учитель? — немного насмешливым тоном спросил молодой человек.
— Мило! — прошептал Корда. А потом заговорил более твердо: — Мило! Что ты здесь делаешь?
Мило повернул одну из секций пирамиды, которую держал в руках.
— Собираюсь погрузить в стасис эту вселенную, учитель. Вы бы не хотели узнать почему?
Глава 17
— Ты прекрасно знаешь, что хотел бы, — суровым голосом ответил Корда.
Он говорил абсолютно ровным тоном, даже немного педантичным, но в голове мысли путались и метались, налетая друг на друга. Мило?..
Мило был одним из его лучших учеников примерно лет тридцать назад, когда Корда решил, что должен заплатить долг своей профессии и поделиться с другими теми знаниями, что сам приобрел благодаря людям, вроде Чарли Белла.
Очень многие студенты уходили из Академии, как только начинали понимать, что нельзя по-настоящему познать искусство создания и проектировки вселенных, если напряженно не заниматься по меньшей мере столетие — хотя возможность попрактиковаться и, следовательно, получить награду за свои старания появляется гораздо раньше, через пару десятилетий. Природа одарила Мило такими редкими способностями, что было видно сразу — он быстро обойдет большинство своих сокурсников и достигнет мастерства за полвека. Молодой человек был дисциплинирован и обладал огромным запасом самых необычных знаний, помогавших ему легко усваивать сложные законы сотворения миров.
Прошло пять лет после начала обучения — этого времени недостаточно даже для того, чтобы разобраться в основах; Мило ушел из Академии и пропал из виду. Поговаривали, что он встретил девушку, что она богата — точнее, богаты ее родители, — что у нее должен родиться ребенок и они с Мило сбежали, а ее родственники послали за влюбленными наемных убийц, так что юноше пришлось прятаться.
Не поверив в эти россказни — прежде всего потому, что Корда ни разу не видел, чтобы Мило обращал внимание на женщин, вел себя с ними вежливо, но не более того, — Корда решил организовать собственное расследование и попытался найти своего талантливого ученика, однако не смог обнаружить ничего, даже отдаленно похожего на след. В конце концов, Корда всегда считал, что каждый человек имеет право на личную жизнь, и крайне уважал это право, поэтому прекратил дальнейшие поиски. Вскоре исчезновение Мило стало лишь одной из таинственных загадок, которые временами подсовывала ему судьба; иногда он о нем вспоминал, немного размышлял и снова забывал.
— Да, Мило, я хочу услышать твою историю, — повторил Корда, заметив, что Мило наблюдает за ним с холодным равнодушием, которое, однако, не скрывало хищного блеска карих глаз.
— В таком случае помогите мне погрузить Фортуну в стасис. Мне нужно время, чтобы изложить вам все в подробностях. Нас ищут Стороны Света Алакры, но готов побиться об заклад, что он не открыл им точного местонахождения этой комнаты.
— Они могут иметь консервированное время, — возразил Корда.
— Я уверен в том, что кое у кого из них оно есть, — ответил Мило, — но не у всех, и даже те, кого наделили некоторым запасом, будут вынуждены контролировать его количество, а следовательно, и свое передвижение. Мы можем сесть внутри одной сферы, пока я буду говорить, и таким образом сэкономить то, что имеется у нас.
Коломбина оставалась непривычно тихой, но, когда Корда на нее посмотрел, она сделала вид, что пожимает плечами.
— Я контролирую все доступные мне коммуникационные каналы. По-моему, никого поблизости нет.
— Вы мне поможете, учитель? — спросил Мило.
Корда внимательно на него посмотрел. Если это и в самом деле Мило… Он очень хочет узнать о том, что с ним произошло, ему не терпится получить ответ на таинственную загадку, пусть и прошло с тех пор столько лет. Но что-то внушало беспокойство, и Рене колебался, не зная, стоит ли принимать план Мило.
— А откуда мне знать, что ты действительно Мило? — спросил он. — Я видел, как ты изменил внешность — чуть раньше ты был Глифнодом Гару. Почему я должен тебе верить? Может, ты просто превратился в моего ученика, зная, что я иду по твоему следу.
Мило фыркнул. Казалось, он немного расслабился, словно был уверен в том, что Корда его выслушает.
— А если я расскажу вам то, что неизвестно никому другому — какой-нибудь эпизод из нашего с вами опыта, вспомню о событии, не записанном в биографиях великого Рене Корды?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
