– Андре… – пролепетала девушка. – Он был моим мужем.
Он снова поцеловал ее, на этот раз поцелуй был более горячим. Изумленная, Эванжелина отпрянула назад, но Ричард удержал ее.
– Ты для меня просто загадка, Ева, – шепнул он. Ему и в голову не приходило, кем она была на самом деле. Эванжелина уже открыла было рот, чтобы все рассказать ему, но тут же вспомнила, что Эджертон убьет Эдмунда, если правда выплывет наружу. Нет, этого ей не вынести.
– Ваша светлость, прошу прощения за вторжение, но пришел ваш портной. – Это был Грейсон – он обращался к Ричарду из-за закрытой двери.
Упершись в лоб Эванжелины, Ричард ослабил объятия.
– Спасибо тебе, Грейсон! – крикнул он. – Скажи ему, что я скоро приду.
Потом он выпрямился и поправил платье Эванжелины.
– Ну вот, – удовлетворенно промолвил герцог, – теперь никому и в голову не придет, что ты была готова отдаться мне прямо на ковре детской. – Отвернувшись, он добавил:
– Мы должны решить, что нам делать, Эванжелина. Полагаю, твой дорогой покойный Андре больше не владеет твоими помыслами.
Она не успела ответить ему: повернувшись, Ричард быстро вышел из детской.
Глава 29
– Эдмунд просил назвать ему какие-нибудь примеры иронии, дорогой, – обратилась Марианна Клотильда к сыну. – От изумления я чуть дара речи не лишилась. Но мне ничего подходящего не пришло в голову. А он сказал, что ирония потребовалась ему для рассказа.
– Да сама ситуация – прекрасный образец иронии, – улыбнулся герцог. Но мысли его занимало другое – он снова и снова спрашивал себя, куда, черт возьми, вела его жизнь.
– , Знаешь, хочу сказать тебе одну интересную вещь, – продолжала герцогиня. – Думаю, ты уже понял, что Эванжелина прекрасно ладит с твоим сыном. Она полюбила его, и мальчик просто обожает ее. Но все это.., странно… – добавила она, отпив глоток чая. – Эванжелина наотрез отказывается ехать к Сандерсонам на бал-маскарад, мотивируя это тем, что у нее нет подходящего костюма. Я предложила ей маску и костюм домино, однако она и слышать ни о чем не хочет. Но я же не хотела выставить ее бедной родственницей. Не думаю, что я задела ее гордость. Может, ты поговоришь с ней? Она до странности спокойна, так редко выходит из дома. Даже похудела! Не знаю уж, в чем дело, дорогой, но ты должен все выяснить. Я уверена, что Эванжелине понравилось бы на балу, там всем весело. Надеюсь, ты уладишь это дело? Между прочим, даже Грейсон был недоволен ее отказом, хотя вообще-то он от нее без ума.
Нахмурившись, герцог смотрел на тлеющие в камине угли. С того дня, когда он едва не овладел ею в детской, Эванжелина старалась избегать его. Он уже несколько раз спрашивал себя, что бы случилось, не прерви Грейсон их уединения. Впрочем, гадать особо было не о чем – совершенно понятно, чем кончилось бы дело. При мысли о том, как он входит в ее нежную плоть, Ричард едва не застонал.
Но Эванжелина тоже хотела его. Казалось, ему достаточно дотронуться до нее, и она с готовностью бросится в его объятия. Герцогу нравилось это, но он знал, что не должен прикасаться к ней. Никогда! Но, оставшись с ней наедине, Ричард ничего не мог с собой поделать – ему казалось, что его руки так и тянутся к ней. Он сказал Эванжелине, что им надо принять какое-то решение, правда, толком не знал, какое именно, потому что никак не мог ее понять.
– Похоже, я скоро в сумасшедший дом отправлюсь, – вполголоса промолвил он.
– Нет, – спокойно возразила Марианна Клотильда. – Признаться, я никогда не видела тебя в таком состоянии, дорогой, но все вполне можно понять. И разумеется, я, твоя мать, любящая тебя, понимаю, в чем дело.
Ричард раздраженно посмотрел на нее.
– Вот что, мама, избавь меня от своих материнских советов и замечаний.
– Ну хорошо. Я буду просто сидеть и смотреть, как ты делаешь одну ошибку за другой. Что ж, пусть это будет для тебя уроком.
– Я испытал все, что положено испытать мужчине, – огрызнулся герцог, пнув тлеющий уголек носком сапога.
– Ты много испытал, но далеко не все, – возразила Марианна Клотильда.
– Ну хорошо, давай же, говори, выкладывай мне все, что у тебя на уме, но все это бессмысленно! Ладно, я потолкую с Эванжелиной. Я хочу, чтобы она поехала на этот чертов бал. Я скажу, что она должна поехать с нами. Я заставлю ее взять у тебя домино и маску, она не откажется.
Герцогиня опустила взор на свои белые руки с длинными и тонкими – такими же, как у ее сына, – пальцами.
– Знаешь, сынок, по-моему, тебе следует прибегнуть к.., небольшой лжи. Это лучше, чем идти вперед напролом, а ведь именно так ты себя и ведешь, когда дело касается Эванжелины.
Герцог яростно нахмурил брови.
– Она сделает то, что я велю, – заявил он, – А если она не подчинится, то я…
– Я уже говорила тебе, что твой повелительный тон в данном случае надо сбавить, – заметила герцогиня.
Ричард изо всех сил всадил кулак в каминную полку и едва не вскрикнул от причиненной себе боли.
– Знаете что, мадам, вам бы самой не помешало иногда прибегать ко лжи. А то, натягивая вожжи чересчур сильно, вы того и гляди придушите меня. И в таком случае ваша изысканность просто нелепа.
Марианна Клотильда едва сдерживала смех. Увидев это, герцог испытал горячее желание вскочить со стула и выпрыгнуть в окно.
– Хорошо, мой дорогой, я буду помалкивать. Не хочу, чтобы ты считал, будто я вмешиваюсь в твои дела.
– Ладно, – буркнул герцог. – Я отправлю к тебе Эдмунда, потому что он, несомненно, сейчас вместе с ней. Хочу поговорить с Эванжелиной без сына. – С этими словами он вышел из гостиной.
* * *
Герцог нашел Эванжелину со своим сыном в детской. Оба сидели по-турецки на ковре перед камином и рассматривали картинки с изображениями парижских достопримечательностей.
– А вот это Бастилия, Эдмунд, – говорила девушка. – Когда у простых французов не осталось еды и они лишились надежды на будущее, они взяли эту мрачную серую тюрьму штурмом и разобрали ее до основания. С этого началась французская революция 1789 года.
У мальчика был задумчивый вид.
– Думаешь, об этом можно написать рассказ? – спросила девушка.
– Пожалуй, – кивнул Эдмунд. – Рассказ может быть о том, что в Бастилии сидела маленькая девочка, которая отказывалась есть ужасную еду, приготовленную ее мачехой, но один мальчик пришел, чтобы спасти ее. Герцог откашлялся.
– А кто был этот мальчик, сынок?
– Я, папочка, конечно, я!
– Так я и думал. Полагаю, после этого ты бы стал угощать девочку своей вкусной едой?
– Да. Я бы попросил миссис Дент готовить для нее. И тогда ей не пришлось бы возвращаться в Бастилию. Она очень хорошая девочка, и я не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось.
