Герцогу захотелось обнять сына и прижать к себе. Иногда ему даже не верилось, что этот удивительный ребенок – его плоть и кровь. У него защемило сердце. Ричард явственно вспомнил, как отец говорил ему, что он самый лучший сын на свете. Он закрыл глаза, а потом, вновь откашлявшись, обратился к Эванжелине:
– Прошу прощения, Эванжелина, но бабушка Эдмунда ждет его внизу. Думаю, что вместо злой мачехи добрая кухарка испекла его любимые лимонные пирожки.
– Настоящие кисленькие пирожки, папа, от которых даже губы кривятся?
– Да, эти самые, – кивнул герцог.
– Можно, я пойду туда, Ева?
– Раз уж ты, оказывается, хочешь есть, то мне остается только отпустить тебя. Может, вечерком расскажешь мне побольше о маленькой девочке, которую спас из Бастилии храбрый мальчик?
– Я подумаю об этом. – И, наградив се уже ставшим , обычным поцелуем, ребенок выбежал из комнаты.
Эванжелина улыбнулась герцогу:
– Уже поздно. Время так и бежит.
– Признаться, я доволен, что ты не пошла вслед за Эдмундом.
– Я не так уж люблю лимонные пирожки.
– Понимаю, но ты могла последовать за мальчиком, чтобы не оставаться со мной наедине. Она вздернула подбородок.
– Я же сказала, что не боюсь тебя.
– Нет, но ты боишься самой себя, боишься за меня, что уж совсем бессмысленно, боишься того, что тебе хочется сделать, когда я рядом.
Что скрывать, это было истинной правдой, но Эванжелина не собиралась сдаваться.
– У вас разыгралось воображение, ваша светлость.
– Ты чересчур осторожна. Я, между прочим, держу дистанцию. Я справлюсь с собой. Той глупости, что была вчера, больше не повторится. На сей раз мы разденемся и доведем дело до конца, и дюжина портных меня не остановит.
Глаза Эванжелины распахнулись шире. Она испытывала одновременно и страх, и возбуждение. Его горячий взгляд волновал ее, в груди поднималось томление – девушка чувствовала, что не сможет сопротивляться ему.
Вдруг Ричард отступил назад и внимательно посмотрел на нее. Под глазами Эванжелины появились темные круги, она сильно похудела, как и говорила его мать. Герцог не на шутку встревожился.
– Я пришел, чтобы решить наши проблемы, Эванжелина.
– Не понимаю, о чем ты, – пожала плечами девушка.
Разумеется, она отлично понимала, что он имеет в виду, только не представляла, что ему сказать. Правда ли он хотел, чтобы она стала его любовницей? В конце концов, Эванжелина прежде была замужем и…
– Как долго ты служишь гувернанткой Эдмунда? – неожиданно спросил Ричард.
От изумления Эванжелина склонила голову набок.
– Сейчас, минуточку, ваша светлость… – Она, моргая, смотрела на свои руки.
Мысли путались у нее в голове. Он хотел ее, но она ничего не значила для него. Вздохнув, девушка заставила себя улыбнуться.
– Вообще-то меня нельзя назвать гувернанткой, – сбивчиво заговорила она. – Я скорее няня твоему сыну. Нет, даже не няня, а возможно, подруга, которая понемногу знает обо всем. Хотя, нет, именно няня.
– Ты сердишь меня, Эванжелина. Прекрати заниматься уничижением. По-моему, ты плетешь эту чушь, чтобы уклониться от прямого ответа. Впрочем, по моим подсчетам, ты занята с Эдмундом почти два месяца, и тебе еще не платили за услуги.
За услуги?!!
– Я не понимаю, ваша светлость. Вы не только отдали мне платья Мариссы, но еще и относились ко мне как к почетной гостье. Это больше, чем я заслуживаю.
Герцог не обратил внимания на ее слова.
– Я хочу заплатить тебе за труды, – заявил он, вытаскивая из жилетного кармана купюру. – Полагаю, ты согласишься, что пятидесяти фунтов достаточно.
Оцепенев, Эванжелина поднялась на ноги. Пораженная его словами, она не знала, что ответить. “Стало быть, он собрался заплатить за мои услуги?” – недоумевала девушка.
– Как вы смеете предлагать мне оплату, словно простой служанке? – наконец проговорила она низким голосом. – Черт возьми, мне не нужны деньги!!
Его руки потянулись было к ее белой шее, а затем он с такой силой тряхнул Эванжелину за плечи, будто хотел сбросить оборки с ее рукавов. Девушка покраснела до корней волос. Отчего? Он не понимал.
– Разумеется, ты не одна из моих служанок, черт возьми! – Он опять посмотрел на ее шею, а затем его взор опустился на ее грудь. – Я даю тебе пятьдесят фунтов за то, что ты обучала моего сына и играла с ним. И ты примешь эти деньги!
Глаза Эванжелины потемнели от ярости. Похоже, он даже не понимал, что предлагает ей!
– Мне не нужны твои деньги, – бросила она. – Зачем ты это делаешь? Чтобы я поняла, чего ты на самом деле от меня хочешь? Именно столько ты платишь своим любовницам?
Это было чудовищным оскорблением. Значит, вот что она, оказывается, о нем думает. Она считает его заурядным ловеласом, которому нужно лишь ее тело! Да, он хотел ее, особенно хотел сжать эту белую шейку своими руками.
– Едва ли, мадам, – взяв себя в руки, отозвался Ричард. – Я плачу любовницам за их красоту, обаяние, умение. Так что из моих требований к женщинам ты удовлетворяешь первому и с грехом пополам – второму. Могу выразиться точнее, мадам, потому что, судя по твоему виду, ты вот-вот разразишься возмущенными воплями. Ты возьмешь эти деньги, Эванжелина, или, клянусь, я выпорю тебя.
Девушка замахнулась на него кулаком.
– Итак, у меня есть красота и немного обаяния, да? Я заметила, что ум в любовных делах ты не ценишь. Обычное для мужчины дело. Твои любовницы сюсюкают с тобой, а ты и доволен, не так ли?
Он удивленно приподнял брови.
– Возможно, – кивнул Ричард. – Но есть еще кое-что, ты забыла, что я упоминал об умении. После разговоров от женщины требуется умение, но ты толком ничему не научилась от своего святоши Андре! Выслушайте меня, мадам!! Ваш Анд-ре был сущим болваном, а вы настолько глупы, что даже не понимаете этого.
Эванжелина огляделась по сторонам в поисках какого-нибудь предмета, которым можно было бы запустить в герцога. На глаза ей попалась книжка с картинками. Наклонившись, девушка схватила ее и с размаху бросила в Ричарда, но тот сумел перехватить книгу.
– Она принадлежала моей бабушке. Буду очень признателен, если ты станешь бережно относиться к моим вещам.
– Я не твоя служанка! И ты мне не хозяин! Ты не имеешь права приказывать мне! – раскричалась Эванжелина. – А за книгу извини, я не подумала, – сказала она спокойнее.
– Я могу попробовать приказывать тебе, правда, не думаю, что из этого что-нибудь получится.
– У меня такое чувство, словно я бьюсь головой об стену. Вот что я вам скажу, ваша светлость. Вы заберете назад все свои оскорбления и ваши чертовы деньги. А потом проваливайте!
– А теперь вы заткнете свой рот, мадам, и послушаете меня. – Он подскочил к Эванжелине. – Не понимаю, почему ты все время ждешь от меня подвоха. Если я и кричу на тебя, то лишь потому, что ты демонстративно отказываешься обращать на меня внимание, вот я и злюсь. А если ты считаешь, что своими словами я задеваю твою честь, то у тебя с головой не все в порядке.
