Читаем без скачивания Песчаные черви Дюны - Брайан Герберт

— Они уже на корабле, — ответил, все еще дрожа, Лето. Он никак не мог поверить, что Суфир был лицеделом, а он так и не смог этого понять. — Именно поэтому нас всех проверили.

— Никого больше не нашли, — сказала Джессика. Они с Суфиром были рождены в один год. В яслях Джессика воспитывалась вместе с гхола воина-ментата и никогда не замечала в нем чего-то необычного. Она не могла поверить, что Суфир был лицеделом с самого начала.

Реальный Хават, мастер убийств и бывший мастер оружия Дома Атрейдесов, был ветераном множества военных кампаний, так же, как и башар Тег. Хават служил трем поколениям Атрейдесов. Нет поэтому ничего удивительного в том, что Шиана и другие сестры Бене Гессерит считали его надежнейшим и бесценным союзником. Именно поэтому они хотели вернуть его, но теперь стало понятно, почему пережитый кризис не смог восстановить ему память. Это был не реальный Хават, и, возможно, его не было с самого начала.

Теперь — если только на корабле не найдутся чистые клетки, чтобы вырастить нового гхола, — люди на борту «Итаки» не смогут убедиться в высочайшем воинском мастерстве и ментатском интеллекте Суфира Хавата. В самом деле, Джессика теперь поняла, что весь этот проект гхола принесет им всем мало пользы. Прежнюю память удалось пока пробудить только у Юйэ, Стилгара и Лиет-Кинеса, но последние двое покинули корабль. Юйэ же, если не считать его врачебной квалификации, едва ли представлял какую-то ценность.

«Он второй раз убил моего герцога Лето».

С возросшей угрозой со стороны лицеделов, с пропажей мин и с актами диверсий и саботажа нужда в гхола и в их старых навыках сильно возросла. У оставшихся не пробужденными детей были потенциально очень большие и недюжинные способности; Джессика знала, что все они были возвращены к жизни не без причины. Все они — Пауль, Чани и она — уже достигли подходящего возраста; даже Лето II был уже достаточно большим. Постепенное возвращение памяти уже не годилось. Требовались экстренные меры.

Она тяжело вздохнула. Если не теперь, то когда же смогут пригодиться их исторические способности? «Мне непременно надо вернуть себе память!»

Джессика, если бы ей представилась такая возможность, могла бы принести кораблю очень большую пользу. Она чувствовала себя никчемной личностью, пустой оболочкой, без прежней памяти. Она встала так стремительно, что напугала Алию и Лето.

— Вам обоим придется вернуться в свои каюты, — тон ее голоса не допускал возражений. — Мне надо сделать что-то очень важное. Эти сестры Бене Гессерит — просто трусы, но сами этого не сознают. Однако им придется покончить с трусостью, эту роскошь они теперь не могут себе позволить.

В каком-то смысле Шиана была дерзкой и агрессивной, однако в иных случаях она проявляла осторожность. Но она знала человека, который не постесняется ради дела причинить ей боль.

— К кому ты идешь? — спросил Лето.

— К Гарими.

Суровая Преподобная Мать посмотрела на Джессику каменным взглядом, потом медленно улыбнулась.

— Почему я должна это сделать? Ты сошла с ума?

— Нет, я просто прагматична.

— Ты хоть отчасти понимаешь, насколько это больно?

— Я готова терпеть.

Она взглянула на темные вьющиеся волосы Гарими, на ее непривлекательное лицо; Джессика, напротив, была воплощением классической женской красоты, сконструированным орденом Бене Гессерит для роли соблазнительницы, селекционной матери, чьи черты должны были устойчиво передаваться из поколения в поколение в течение столетий после ее смерти. — Я знаю одно, верховный проктор: если кто и умеет причинять боль, так это вы.

Гарими, казалось, испытывала смешанное чувство удивления и тревоги.

— Я много раз представляла себе, Джессика, как поворачиваю нож в твоем теле. Я часто думала о том невосполнимом вреде, какой ты нанесла Старой Общине Сестер. Ты нарушила и погубила всю нашу программу создания Квисац-Хадераха, породила монстра, которого мы не сумели обуздать. После Пауля — прямого следствия твоего отступничества, мы тысячи лет страдали под властью Тирана. Так, спрашивается, с какой стати я должна тебя пробуждать? Ты предала нас.

— Это вы так говорите. — Слова Гарими били больно, как брошенные камни. Эта женщина мучила ее, как и бедного Лето II. Джессика наизусть знала все обвинения, понимала, как смотрят на нее консервативные сестры Бене Гессерит. Но никогда прежде не приходилось ей видеть такой ненависти и гнева, какие сейчас выказывала Гарими. — Ваши собственные слова вскрывают многое. Старая Община Сестер. Где же ваша способность мыслить? Мы же живем в будущем.

— Это не устраняет великую боль, которую ты нам причинила.

— Вы настаиваете, что я всегда буду нести бремя этой вины? Но как я смогу ее прочувствовать, если я ее не помню? Или вы довольствуетесь моей ролью козла отпущения, ролью мальчика для битья, ответственного за все прегрешения прошлого? Шиана хочет восстановления моей памяти, чтобы я смогла помочь всем нам. Но и вы, Гарими, должны просто гореть желанием пробудить мою прежнюю память. Признайтесь — можно ли придумать более тяжкое наказание, чем утопить меня в непростительных грехах, которые я совершила и о которых вы говорите? Пробудите меня! Пусть я увижу все это своими собственными глазами!

Гарими протянула руку и схватила Джессику за запястье. Она попыталась вырваться, но безуспешно. Выражение лица Гарими оставалось мрачным и суровым.

— Я хочу разделить с тобой мою память, я передам тебе все мои мысли и память, и ты будешь знать. — Гарими придвинулась ближе. — Я запечатлею в твоем мозге сотни поколений прошлых жизней, прожитых другими людьми после того, как ты совершила свои преступления, и тогда ты увидишь все глубину содеянного тобой. — Она привлекла к себе Джессику.

— Но это невозможно. Только Преподобные Матери могут принимать чужую память.

Взгляд Гарими стал стальным.

— Но ты и есть Преподобная Мать, или по крайней мере была ею. Следовательно, она жива в тебе.

С этими словами она сомкнула пальцы на затылке Джессики, ухватила ее за бронзовые волосы и притянула к себе. После этого Гарими прижалась своим лбом ко лбу Джессики.

— Я заставлю это сработать, у меня хватит сил. Ты представляешь, зачем я это делаю? Возможно, горе будет настолько велико, что парализует тебя.

Джессика решила не сдаваться.

— Или… наоборот… сделает… сильнее.

Да, она хотела возвращения памяти, но не желала воспринять весь опыт Гарими, опыт всех бесчисленных предков, переживавших преследования при боге-императоре Дюны, ее собственном внуке. Опыт всех тех, кто пережил времена Великого Голода, кто изо всех сил старался преодолеть тягу к меланже, переставшей быть доступной. Ужасы, пережитые теми поколениями оставили глубочайшие шрамы в душе человечества.

Джессика не хотела этого. «Гарими считает, что я стала причиной всего этого».

Она почувствовала, как что-то чужеродное проникает в ее голову, но Гарими была сильнее, она принуждала Джессику к передаче памяти, она спустила эту память с цепи. Изнутри словно молоты стучали по черепу Джессики, грозя расколоть его. Она слышала треск, видела тьму. Неужели Гарими победила?..

Потрясенная Джессика — реальная Джессика, наложница герцога Лето Атрейдеса, Преподобная Мать ордена Бене Гессерит — огляделась с чудесным, неведомым ей прежде чувством. Хотя она видела вокруг себя лишь стены корабля-невидимки, Джессика помнила, как чудесна была ее жизнь с герцогом и сыном Паулем. Она помнила бездонное синее небо Каладана и живописные рассветы Арракиса.

В конце концов, она победила Гарими. Она вышла из каюты разгневанной женщины, переполненная радостным ощущением нового знания. Этот поток памяти был благословением, но и одновременно тяжким бременем, ибо она была разлучена с возлюбленным герцогом.

Страшная пустота внезапно поразила Джессику; ей показалось, что она падает в темную глубокую пропасть. «Лето, мой Лето! Почему сестры не могли вернуть тебя одновременно со мной, как Пауля и Чани? И будь ты проклят, Юйэ, за то, что дважды отнял его у меня!»

Она почувствовала себя бесконечно одинокой, сердце обливалось кровью и томилось, остались лишь воспоминания и знание. Но Джессика была полна решимости на этот раз принести сестрам пользу.

Возвратившись к себе в каюту, она обнаружила там ожидавшую ее Алию. Обладая не по годам развитым интеллектом, девочка спокойно посмотрела на Джессику и сказала:

— Мама, я сказала доктору Юйэ, что ты решила пробудить свою память. Теперь он боится тебя еще больше. Ты можешь убить его одним взглядом. Я погналась за ним и хорошенько пнула его за тебя.

Джессика с большим трудом пыталась подавить невольную ненависть к Юйэ. Старому Юйэ.

— Тебе не стоит этого делать, особенно сейчас.