сидеть рядом с ними, словно они уже совершенно чужие для меня люди.
Братья вмиг нахмурились, сделав это абсолютно синхронно, и оба посмотрели на меня из-под бровей. Интересно, а чего именно они на самом деле от меня ожидали? Что я с любовью буду висеть у них на шее и радоваться, что они оказали мне честь своим визитом? Что и слова им грубого не скажу, а буду молча внимать их речам и хлопать от радости ресницами?
— Ты не должна так с нами разговаривать, — поучительно произнёс Гарингам. — Мы твои старшие братья и ты должна относиться к нам почтительно.
— Я уже вам ничего не должна. Думаю, вам за меня хорошо заплатили, навеки освободив меня от этой обязанности.
— Не смей так говорить! — возмущённо воскликнул Раусфергам, вздрогнув словно от удара, — Ты ведь ничего не знаешь! Отца заставили это сделать! Ему угрожали! Ясно дали понять, что или он отдаст тебя добровольно, либо убьют всех его родных, а тебя и так заберут силой. У него просто не было выхода!
— И его заставили молчать? Не позволили и слова мне не сказать? А выразить своё сочувствие? Вы ведь даже не смогли со мной попрощаться! — с горечью произнесла, упрямо не желая ничего слушать.
Сейчас даже самые веские доводы были бы для меня ничем, по сравнению с тем, что мне пришлось пережить после того, как они вычеркнули меня из своей жизни. Обида на них всё ещё глубоко засела во мне и безостановочно меня душила и грызла. И я чувствовала, что у меня вряд ли получится сейчас с ней справиться.
— Ты всё ещё не понимаешь, — с грустью произнёс Гарингам. — Ты слишком зациклена на себе… как, в прочем, и всегда. Для тебя главное, чтобы тебе было хорошо, тебя волнует лишь твоя участь, всё прочее не имеет для тебя значения. Может, когда-нибудь ты поймёшь…
— Не хочу! — резко перебила, отвернувшись в сторону. — Просто оставьте меня в покое! Я не понимаю, зачем вы пришли и что вам от меня надо, но лучше уйдите. Почему вы только сейчас вспомнили, что ваша сестра живёт не так далеко от вас? Почему ни разу не попытались меня навестить?
— Нам было запрещено приближаться к тебе, — тихо ответил Раусфергам. — Я надеялся, что ты поймёшь всё сама. А пришли мы именно сейчас, потому что сумеречные покинули столицу и опасности вызвать гнев высшего демона нет.
— Мы пришли за тобой. Родители ждут тебя дома, — продолжил Гарингам. — Так что собирай вещи, мы, если что, поможем.
Я снова растерялась, не ожидая такого предложения. Я не то что не надеялась о таком, я даже мысли не допускала, что они могут предложить мне вернуться в семью. Как будто есть возможность забыть всё произошедшее со мной как страшный сон и жить как раньше. К тому же они мне нагло врут! Аугеранг сам хотел вернуть меня домой, так что ему не было никакого резона запрещать им навещать меня. Скорее всего, они меня попросту стыдились.
— И прошу, только не начинай делать из себя всеми обиженную и говорить, что ты не будешь возвращаться домой, — строго произнёс Гарингам, пристально смотря мне в глаза. А ведь я как раз об этом подумывала.
— А я всё же скажу, — я упрямо вздёрнула подбородок, с вызовом посмотрев на него, — что домой возвращаться не буду.
— Тебе нельзя здесь находиться! Твой сумеречный тебя защищать не будет, а большую часть горожан всё это время мучал вопрос, почему одна из любовниц Аугеранга живёт среди них. Мы думаем уехать отсюда и поселиться в небольшом городе, где-то на юго-западе. Там никто не будет косо смотреть на тебя и перешёптываться за твоей спиной. У тебя даже, возможно, будет шанс выйти замуж, ведь здесь, после того как… после «этого», ни один мужчина на тебя не посмотрит. — Гарингам говорил спокойно и быстро, внимательно смотря на меня и следя за моей реакцией.
— Он не мой сумеречный, — сквозь зубы ответила, в который раз разозлившись на брата. — И никуда я с вами не поеду. И если я опозорила вас, то вы уж извините, я это не по собственной воле сделала. И, по-моему, вам самое время возвращаться домой. Повторюсь, я очень устала и хочу побыть одна.
Братья нахмурились ещё сильнее, с непониманием смотря на меня и, по-моему, даже не помышляя о том, чтобы уйти. Несколько минут мы просто молчали, неотрывно смотря друг на друга. Точнее мои братья смотрели на меня так, словно видели впервые, а я, уже спустя минуту, не выдержала их взглядов и повисшего между нами напряжения, и сосредоточилась на медленно трепещущем пламени свечи.
— Не будь дурой, Наримара, — неожиданно зло выдохнул Гарингам. — Мы готовы принять тебя и…
— Ах, готовы принять! Какая милость с вашей стороны! А стыдно хоть не будет, жить в одном доме со шлюхой демона! Гнев с новой силой обрушился на меня, окончательно затуманив разум. — Ведь вы теперь такого обо мне мнения, я права?
— Да как ты выражаешься!
— Как хочу, так и выражаюсь! Вас это не касается.
— Наримара, прошу тебя, успокойся, — с грустью произнёс Раусфергам. — Мы ведь одна семья и теперь у нас есть шанс снова быть вместе и забыть… забыть всё, что произошло, так что давай просто воспользуемся им.
О, если бы это было так легко, просто взять и стереть всё из памяти.
— Боюсь, у меня никогда не получится такое забыть, — ответила уже более спокойно, но следующие слова старшего брата вновь подлили масло в огонь.
— Этот позор лежит на всех нас…
— Гарингам, убирайся вон! — Неужели он не понимает, что своими словами делает лишь хуже?
— Не перебивай меня. Я уже говорил, что нам всем пришлось нелегко…
— А вам что, тоже под демона пришлось ложиться? — язвительно спросила, чувствуя, что от обиды и злости вот-вот заплачу.
— Наримара! — с осуждением воскликнули братья и замолчали.
Меня прямо всю трясло от гнева. Нет, ну это же надо, спустя столько времени явились ко мне и говорят, как им бедненьким было плохо, и ещё смеют возмущаться.
Не в состоянии усидеть на месте, я вскочила на ноги,
