Первые сообщения о Мадагаскаре оставили султаны Килвы[103], время от времени захватывавшие расположенный поблизости небольшой Коморский архипелаг. Но тогда остров не представлял интереса для арабо-суахилийских купцов.
Устные исторические предания, относящиеся к этому периоду, чрезвычайно противоречивы. Тем не менее они позволяют установить, что объединение племен мерна и более позднее государство Имерина в зачаточной форме сложились в центральной части острова и уходят своими корнями к началу XVI в., когда португальцы еще не появлялись. В XVI и XVII вв. правители государства Имерина уже защищали свою власть от посягательств династических соперников и боролись против внутрифеодальных междоусобиц. В эти же столетия бецимисарака на восточном побережье, бецилео на центральном нагорье и сакалава образовали первые крупные племенные союзы. В середине XVIII в. государство сакалава занимало наибольшую площадь — одну треть территории острова. Завоеванные им земли были превращены в своего рода лены, которые получали члены правящей династии. Основу могущества правителей сакалава составляла торговая монополия.
Португальцы посещали Мадагаскар, но не основывали здесь поселений. Открыт остров был случайно: буря прибила к его берегу индийский корабль под командованием капитана Диего Диаша. Он назвал новую землю островом Святого Лаврентия.
В середине XVII в., когда между Англией, Францией и Нидерландами происходила ожесточенная борьба за господство в Индийском океане, на южном берегу острова высадилась французская экспедиция и заложила здесь селение Форт-Дофин. Это название — единственное напоминание о попытках французов обосноваться на Мадагаскаре, предпринимавшихся в 1642–1674 гг. Людовик XIV и Кольбер разрабатывали планы освоения острова. Французская Ост-Индская компания высадила на его землю большую группу поселенцев, но их попытки проникнуть внутрь острова натолкнулись на яростное противодействие местного населения. В 1674 г. борьба закончилась тем, что поселения французов были уничтожены. Они и в XVIII в. пытались обосноваться на острове, но тоже безуспешно, и тогда объектами их колониальной политики стали острова Маврикий, покинутый голландцами в 1712 г., и Бурбон (впоследствии Реюньон). Разбитые там кофейные плантации обрабатывали рабы, доставлявшиеся не только с восточноафриканского побережья, частично через опорные пункты португальцев, но и с восточного берега Мадагаскара. В 1812 г. на острове Бурбон насчитывалось около 14 тысяч рабов-малагасийцев.
В конце XVIII в. Нампоина (1787–1810) объединил раздробленное государство Имерина. К своим коренным владениям вокруг Тананариве он присоединил огромные районы острова и подчинил себе все мелкие племенные и государственные объединения. Даже королева Сакалава — Равахини (1770–1808) была вынуждена признать верховенство государства Имерина. Изданные Нампоиной указы — они назывались «кабарис» (букв, «воззвания») — были направлены на урегулирование государственного устройства. Основной единицей общественной жизни являлись пользовавшиеся самоуправлением сельские общины, которые уже в XVII в. располагали довольно совершенными оросительными системами. Общины составляли часть государственной системы зависимости, которой руководила каста аристократов — земельная, и служилая знать. Вельможи пользовались привилегией взимать налоги с жителей нескольких сельских общин и вершить над ними суд. Ремесла и торговля с дальними странами процветали, на рынках царило оживление. Главным из этих торгово-ремесленных центров был Тананариве. Радама I (1810–1828) присоединил почти всю территорию острова к своему государству, которое теперь официально называлось Королевство Мадагаскар.
Радама I испытал новый натиск европейских держав. В 1810–1819 гг. Великобритания заняла построенные тем временем новые опорные пункты на восточном берегу Мадагаскара. Побуждаемый старинной враждой к французам, не понимая, сколь вероломна политика ведущих капиталистических держав, Радама I сам поручил Англии реорганизацию своей армии, согласился заключить с ней договор о торговле и допустить в страну миссионеров Лондонского миссионерского общества. Взошедшая после него на престол Ранавалона I (1828–1861) употребила свое продолжительное правление на то, чтобы освободиться от влияния капиталистов. Она запретила малагасийцам принимать христианство, а жившим на острове европейцам — вести торговлю во внутренних районах острова, обязала их следовать законам Мадагаскара. В ответ объединенная англо-французская эскадра в 1845 г. обстреляла приморский город Таматаве. Но англо-французский десант потерпел поражение. Чтобы избавиться от необходимости ввозить из-за моря оружие и боеприпасы, королева привлекла французского предпринимателя и авантюриста Жана Лаборда, чтобы тот организовал на Мадагаскаре их изготовление. В Тананариве были построены домна и несколько кузнечных мастерских, где работали малагасийцы.
Король Радама II благоволил к иностранным купцам, посланцам и миссионерам. Опять начала функционировать миссионерская школа Лондонского миссионерского общества. Но вскоре после восшествия на престол, в 1863 г., Радама II был убит во время народного восстания. Последующие правительницы выполняли указания своих мужей премьер-министров. В период между 1863 и 1896 г. — в этом году произошло кровопролитное «умиротворение», острова французским генералом Галлиени и его экспедиционным корпусом — на Мадагаскаре происходили важные изменения. Усилилось давление извне со стороны капиталистических держав, прежде всего Франции, и, несмотря на лавирование правящей знати, Мадагаскар шаг за шагом терял свою независимость.
Тогда же на Мадагаскаре возникли капиталистические отношения. Появились, в основном на базе иностранного капитала, небольшие промышленные предприятия по переработке сельскохозяйственного сырья. В сельском хозяйстве совершился переход к выращиванию экспортных культур. Общины, долго являвшиеся устойчивыми экономическими и социальными единицами, медленно распадались, в деревне усиливались классовые различия. Глубинные процессы экономических преобразований и возникновения новых классов и слоев населения были дополнены реформами администрации — они ограничили могущество феодальной знати — и образования. В 1881 г. в центральных районах королевства Имерина было введено обязательное обучение детей от 8 до 16 лет. С помощью миссий было открыто 2 тысячи школ. Дети из привилегированных слоев населения получали образование за границей, преимущественно во Франции. Появилась первая отечественная интеллигенция. Стали выходить газеты и журналы на малагасийском языке.
С начала 80-х годов отношения между Мадагаскаром и Францией ухудшились. Французский капитал уже не довольствовался косвенным влиянием на жизнь острова, и капиталистическая Франция начала готовиться к полной аннексии Мадагаскара.
7. Подготавливали ли христианские миссионеры и путешественники почву для колонизаторов?Миссии играли важную роль в деле укрепления позиций капиталистических держав в Африке в XIX в. После временного затишья в XVIII в. они выступили как истые предшественники колониальных держав, стремившихся к территориальным захватам. Хотя сами миссии неизменно отрицали какую-либо связь с колониальной политикой, с середины XIX в. они всей своей систематической деятельностью объективно и субъективно подготавливали колониальное завоевание и организованное угнетение африканцев монополистическим капиталом. Миссии не только поддерживали проникновение португальцев в государство Конго, не только оправдывали варварскую работорговлю, но и сами в ней участвовали. В XIX в. они прокладывали капиталистическим промышленным странам путь к полному покорению всей Африки. Борьба за души, приобщавшиеся к христианской вере, сопровождалась первыми шагами колонизаторов к укоренению в экономике и политике африканских стран.
Это бесспорный факт, хотя отдельные миссионеры субъективно действовали честно и им принадлежат большие заслуги, особенно в обучении и образовании местных жителей, в исследовании общественных отношений и языков африканских народов. Можно также привести несчетное множество примеров, когда миссионеры бесстрашно критиковали и порицали жестокий гнет, который нес с собой наступавший колониализм. Миссионеры, в частности, выступали против крайностей рабовладения в Южной Африке на занятой бурами территории, против кровопролитного подавления восстаний коса и зулу. Однако подобная критика исходила лишь от отдельных лиц и касалась только некоторых методов колониальной экспансии, а отнюдь не самого существа колониального завоевания и порабощения африканских народов. Домонополистический капитализм XIX в. еще позволял миссиям, особенно протестантским, проявлять некоторый либерализм, провозглашая «равенство» всех рас и народов, и стремился скрыть истинные намерения колонизаторов под маской «веры для всех». Однако впоследствии, даже до окончания этого периода, все экономические, политические, а главное, духовно-культурные начинания миссий были подчинены целям колониальных держав и стали неотъемлемой частью их системы.
