Это в равной мере относится к представителям как католической, так и евангелической церкви.
С середины XIX в. активизировали свою деятельность в некоторых регионах Тропической Африки католические миссии. В 1848 г. Общество Святого духа, основавшее до того времени свои опорные пункты на Антильских островах, на острове Реюньон и в Сенегале, объединилось с другими отделениями католической миссии. Новая организация направляла «отцов Святого духа» в район Сенегала, в Габон и в Нижнее Конго. Страны Гвинейского залива были полем деятельности многочисленных миссионеров из Лионской африканской миссии, учрежденной в 1854 г., а с 1868 г. с необычайной энергией основывали миссионерские станции, например в Восточной Африке, «белые отцы» кардинала Лавижери[104].
С конца XVIII в. широко распространились созданные в Великобритании миссионерские общества протестантов. В 1792 г. было создано Лондонское миссионерское общество, которое уже в 1803 г. направило своих представителей в Южную Африку, чтобы просвещать койсаноязычное население. Излюбленной ареной действий общества стали также Мадагаскар и Западная Африка. В XIX в. в организации миссионерских станций, школ и хозяйственных предприятий участвовали Базельская миссия, Северогерманское миссионерское общество в Бремене, Рейнское миссионерское общество в Бармене и многие другие.
Миссионерские общества XIX в. первоначально представляли собой крупные капиталистические предприятия, и только в конце столетия монополистические концессионные компании устранила эту невыгодную для колонизаторов конкуренцию и возложили на миссии иные задачи.
При финансовой поддержке торгового и промышленного капитала были основаны торговые миссионерские общества, располагавшие собственными судами. Евангелические миссии с особым рвением занимались этой выгодной деятельностью и не меньше других купцов обогащались за счет неэквивалентного обмена товарами с африканцами. Миссии создавали ремесленные предприятия, разводили культурные растения и основывали огромные плантации. Здесь они часто выращивали новые для Африки культуры (в Гане, например, какао-бобы, в Уганде — хлопчатник) и осваивали производство их в капиталистических формах. Работали на плантациях выкупленные бывшие рабы и посаженные на землю воспитанники миссий. Некоторым миссиям принадлежали огромные земельные угодья, в частности в Южной и Юго-Западной Африке. Их пионерская деятельность в сельском хозяйстве, несомненно, имела большое положительное значение.
Другой отраслью деятельности миссий было школьное обучение. В рассматриваемый период евангелические миссии, особенно методисты и пресвитерианцы, создали в торговых центрах Сьерра-Леоне, Либерии, Золотого Берега и Нигерии довольно широкую сеть школ. В других странах Африки школы насчитывались единицами, исключение составляли начальные и ремесленные училища в Южной Африке, предназначенные в основном готовить рабочих для миссионерских предприятий. Только к концу столетия школьное дело стало играть первостепенную роль в деятельности миссий на территории всей Африки. Этим был сделан еще один шаг к использованию миссий в империалистических интересах колониальных держав.
XIX век вошел в историю как век географических и этнографических открытий и исследований Африканского континента. Уже с конца XVIII в. в порядке подготовки к колониальным захватам производилось систематическое изучение внутренних районов Африки. Но, повторяю, вольно или невольно экспедиции подготавливали путь к установлению колониального господства. Многие исследователи в своих путешествиях и изысканиях испытывали невероятные лишения и страдания, часто подвергаясь смертельной опасности, проявляли самоотверженность и героизм. К тому же до 1870 г. их экспедиций только частично финансировались кругами, заинтересованными в колониальной политике.
Они считали себя первооткрывателями еще мало известного в Европе континента. Некоторые из их отчетов и сообщений, далеко не равноценных по своим достоинствам, содержали важные научные сведения. Сюда относятся материалы по географии, геологии, климатологии и экономике, чрезвычайно интересные описания историко-этнографических условий, характеризующие общественное развитие отдельных народов Африки. Часть этих исследователей тогда не была заражена расистскими и геополитическими теориями, оправдывающими колониальные завоевания. В этнографии пользовались большой популярностью эволюционные идеи, признававшие достижения и способность к прогрессу неевропейских народов, в том числе и африканцев. Эпоха братьев Гумбольдт[105] еще не миновала окончательно.
И тем не менее их открытия и исследования, даже если они предпринимались не по прямому заказу колониальных держав и заинтересованных в колониях кругов, служили подготовке начинавшейся в ту пору колониальной экспансии и империалистического порабощения народов Африки. Первоначально организатором многих экспедиций было функционировавшее с 1788 г. британское Африканское общество по изучению внутренних районов Африки. Позднее в аналогичной роли выступали французское Географическое общество, основанное в 1821 г., и с 1878 г. немецкое Африканское общество.
Прежде всего необходимо было получить надежные и достоверные данные о глубинных территориях континента. Чтобы расширить торговые связи, наладить добычу сырья, найти новые рынки сбыта, надо было точно знать, куда текут реки, каков уровень общественного развития африканского населения, возможно ли подвергнуть его капиталистической эксплуатации. Нельзя было терять время. Часто различные общества и разные государства одновременно организовывали экспедиции с аналогичными задачами. Стоявшая за ними торговая и промышленная буржуазия связывала с этими путешествиями определенные надежды.
В первую очередь попытались разгадать тайну Нигера, проследить его течение. Судовой врач шотландец Мунго Парк с 1795 г. дважды предпринимал по заданию британского Африканского общества путешествия в район Нигера. Он дошел до водопадов около Бусы, но в 1806 г. жизнь его оборвалась, прежде чем он достиг нижнего течения и устья Нигера. Только через 25 лет братья Лендеры смогли точно описать течение Нигера. До этого Аудни, Денем и Клатгпертон, не говоря о других, менее значительных путешественниках, проникли в цветущие центры мусульманских государств Борну и Сокото. Рене Кайе в одиночку совершил труднейший переход и в 1828 г. переодетым проник в таинственный город Томбукту. Французское Географическое общество оказало ему по возвращении на родину торжественный прием и высоко оценило его труды.
В 1849 г. британское правительство, в свою очередь, предоставило большие средства для нового путешествия в северные районы Нигерии и среднего течения Нигера. В этой экспедиции участвовал приват-доцент Берлинского университета Генрих Барт. Он привез исключительно ценные материалы о своих путешествиях по Судану, точнее, по областям, лежащим между Борну и Томбукту. С 1850 по 1856 г. Барт нанес на карту реки Бенуэ, Шари и Логоне. Наряду с ценной естественнонаучной информацией Барт собирал рукописи — в Томбукту, например, он открыл хронику «Тарих ас-Судан», относящуюся к XVII в., — и записал устные предания об истории некоторых народов Центрального и Западного Судана. Таким образом Барт пополнил представления европейцев о культуре и истории африканцев новыми открытиями, но в капиталистических государствах они очень скоро были преданы забвению.
Этот выдающийся исследователь, в равной степени интересовавшийся археологией, географией, историей и естественными науками, в то же время был агентом британского правительства ч крупных торговых компаний. Его отчеты изобиловали указаниями, где на Нигере удобно устроить торговые базы, он настойчиво рекомендовал насильственно вводить монокультуры. Барт не скупился на рекомендации колонизаторам. Англии, например, он советовал привлечь правящую аристократию раннефеодальных государств и племенных союзов африканцев к сотрудничеству — впоследствии оно и в самом деле принесло свои плоды. Барт никоим образом не был бескорыстным, далеким от политики ученым и гуманистом, каким его изображает буржуазная литература, особенно авторы из ФРГ, тщащиеся доказать «антиколониальные традиции» Германии (Р. Италиандер, Г. Шифферс). Хотя политические и идеологические воззрения Барта были противоречивыми и незрелыми, он явно оправдывал политику колониального влияния и захватов. Так, Барт заявлял, что его обязательная задача «доказать этим грубым детям природы превосходство духовного воспитания»[106]. В другом месте он называет некоторых африканцев «дикими народностями».
Генрих Барт ясно показывает нам предел, дальше которого не может развиваться прогрессивная буржуазная наука, ибо «бескорыстное исследование уступает место сражениям наемных писак, беспристрастные научные изыскания заменяются предвзятой, угодливой апологетикой»[107]. Карл Маркс в это время слышал звуки похоронного колокола, звонившего по научной буржуазной политической экономии. Но это был погребальный звон и по всем остальным буржуазным общественным дисциплинам и теориям.
