— Чего только за тридцать лет работы я не видела, но чтобы регистрировать в небе, на высоте тысячи километров… Да вы просто обязаны прожить всю жизнь счастливо друг с другом. На небесах вас практически женю…
Никогда не забуду Данино «да», он еще так запнулся на несколько секунд. Еле сдержалась, чтобы в бок его не ткнуть. Но зато как целовал! Я дышать не могла даже.
Шампанское, поздравления, тосты, снова шампанское, напутственная речь папы, от которой у меня глаза закатываются под потолок, визг и глупое хихиканье мелких… И все это на камеру, под шум самолетных двигателей. Хорошенькое у нас видео получится!
Даню забрал себе папа, сидят в хвосте салона, разговаривают. Я бы послушала, конечно, но меня Барсукова к себе уволокла.
— Я так счастлива, Мань. Не верится, что ты теперь замужем. Ты хоть сама понимаешь? Осознаешь?
— Неа, — честно признаюсь. — Вообще не соображаю.
— Я тут, знаешь, о чем подумала. — Варин голос вдруг стал серьезным. — Помнишь, что было в это время, в прошлом году, в феврале?
— А что было в прошлом году? — Не понимаю, к чему это она.
— Год назад, в феврале, ты клялась и божилась, что обязательно выйдешь замуж за Полянского. И вот… ты — Полянская!
Да уж… И точно. Вот жизнь-то… Захочешь, а не придумаешь такое!
— Вот вернемся, тогда и паспорт поменяю. Ну и привыкать начну, постепенно.
Мы приземляемся в Москве. Никаких тебе очередей, паспортных контролей… Сразу в машину и уже через несколько минут входим в небольшой зал. Тут уже столы накрыты на нас всех, все так красиво и музыка играет.
А я ведь даже не знаю, Даня вообще танцевать умеет? С его неуклюжестью вряд ли, хотя я до сих пор понятия не имею, что он может, а что — нет. Каждый день чем-нибудь да удивляет меня.
И все-таки танцевать он не умеет! Ну это ничего! К следующей нашей свадьбе я его обязательно научу!
Они все остаются здесь, в Москве, только завтра домой вернутся. А мы летим дальше. На Гоа. Даня же хотел туда зимой смотаться. Так вот, время пришло!
— Ну что, ты готова? — Даня держит меня за руку, мы стоим одни у трапа самолета. — Полетели?
— Полетели!
Эпилог. «Ты — жизнь моя»
Семь лет спустя.
— Это Нарния какая-то! Намело так, что никогда не доползем! Тут останемся!
За три дня снега навалило столько, что никакие дорожные службы не справляются. Выглядит все конечно как в сказке. Все белое вокруг, поля, деревья с огромными шапками снега. И никого. Мы одни на трассе. Ну, конечно, кто еще кроме нас поедет за город в такую погоду в семь утра?! Да еще в Рождество. Только мы, Полянские!
— Маш, ну давай уже машину поменяем! — Даня снова заводит свою шарманку. — Возьмем нормальный внедорожник, ну куда ты по такой дороге на своей «японке».
Ага! Вот прям сейчас!
Эту машину Рыжий подарил мне через год после нашей первой свадьбы. Так и не признался, откуда узнал, что я мечтала о красной «Мазде». Точно не говорила ему об этом. До сих пор помню, как с визгом бегала вокруг нее в салоне и висела у него шее, распугивая покупателей. И он думает, что я ее когда-нибудь поменяю на другую? Да я по два раза в год в сервис ее загоняю. Она у меня еще лет десять ездить будет, не меньше.
Сам за руль Даня отказывается садиться, вот не хочет и все. Я уже рукой махнула, смирилась, что одна в семье вожу. Мне нравится за рулем, вообще не устаю в машине. Только пробки напрягают и непогода. Я когда Тимохой беременна была, почти до родов сама ездила. Да и в роддом сама бы поехала, но Даня не дал.
Мелкий дрыхнет сзади в своем кресле. Он всегда хорошо спит в снегопад. Ему пять в марте будет, большой уже. Хорошо мы тогда отдохнули с Ледневыми на их свадьбе. Плодотворно, во всех отношениях. Вообще, не планировали детей так рано, если честно, и не думали. Уж точно не раньше, чем универ окончу. Спасибо Дане, без него бы ничего не получилось. Диплом он за меня писал, пока я с памперсами возилась и спала урывками. Хотя нам еще с Тимоном повезло, Варькина дочка такой трэш устраивала по ночам, что даже Леднев с его нечеловеческой выносливостью ходил с красными, как у вампира, глазами.
— Маш, осторожно, здесь похоже, совсем не чистили. — Даня пальцем показывает на изгиб дороги, метров через триста. А я что? Да я и так еле ползу, сорок километров в час.
Надеюсь, это последнее Рождество, когда мы вот так едем к Ледневым.
— Я вообще не понимаю! Это такой престижный пригород, элитные загородные дома. Почему, мать их, не могут дорогу нормально расчистить?!
Рыжий ухмыляется, вообще я меньше стала ругаться, особенно после рождения Тимофея. Даня столько книг домой притащил по воспитанию ребенка, ну только он их и читал. Я и без этого по себе знаю, что дети впитывают на подсознании все, что вокруг них происходит. Но все-таки иногда вырывается из меня, вот как сейчас прям.
— Так ты же по объездной поехала, Мань. Через пару километров на основную выйдем, там получше должно быть.
Дальше и правда трасса на трассу похожа, и хоть снег перестал валить хлопьями. Так… судя по количеству машин у дома мы последние.
Это особняк родителей Леднева, Айс с Варей чуть дальше купили дом. Но собираемся на Рождество мы все почему-то именно у отца Никиты. Если все будет хорошо, а все будет хорошо, то в следующем году пешком сюда придем. В нашем доме отделка идет, осенью купили, когда узнали, что у нас еще один мелкий будет. Так девочку хочу, маленькую, красивую, на меня похожую, косички ей заплетать, а платья… руки трясутся, когда вижу девчачью одежду в магазинах. Но я точно знаю, будет еще один рыжий-конопатый. Уже третий в семье.
— Чувствуешь, какой воздух? — Даня с каким-то обожанием смотрит на здоровую ель перед домом и руки в стороны разводит, словно обхватить дерево хочет.
— Чувствую, конечно.
Смотрю, как Тимоныч по дорожке уже бежит к дому. Он тут все знает, два дня ныл, требовал в гости ехать. У него здесь своя компания. Даня вытаскивает сумку и пакеты с подарками. Это тоже традиция. Сейчас в дом зайдем, под елку положим.
Дверь открывает Варя. Она совсем не изменилась за эти семь лет, как выглядела девчонкой, так и выглядит. И не скажешь по ней, что это жена одного из самых влиятельных бизнесменов нашего региона. Она недолго проработала в своем информагентстве, любовь к истории в ней победила журналистику. Пишет исторические романы, кстати, довольно неплохие. Мне нравится, а еще миллионам ее читателей. Но у меня есть преимущество — я ее книги читаю еще до того, как они уходят в печать.
— Ну наконец-то. Я уже звонить хотела. — Обнимает меня и помогает снять шубу, пока Рыжий вносит пакеты.
— Варь, у меня еще четвертый месяц! Я сама могу раздеться.
Она смеется, а на меня с визгом летит ее маленькая копия. Моя любимица. Ника. Три года малышке, солнечная девочка, очень солнечная. Как такой жизнерадостный непосредственный ребенок родился у сдержанного Леднева и хмурой Ледневой, для меня загадка.
— Тетя Маша! — Дергает за платье. — Конфеты где?!
Тыкается теплым носиком в мою холодную щеку и хохоча убегает с заслуженным трофеем, ее любимыми «киндерами».
— Мань, она же потом есть ничего не будет.
— Да она и так есть не будет. Нормальный ребенок растет. Что ей от твоей каши на воде кайфовать?
Умеют Ледневы устраивать праздник. Как в рождественскую сказку попадаешь, все так красиво и по-домашнему. Везде гирлянды — на стенах, на лестнице, елочные игрушки свисают со всех светильников, а из кухни доносится запах запеченного мяса. Утку их повар готовит просто обалденно!
Здесь несколько семей, я всех их знаю. Состав нашей большой компании не меняется уже несколько лет. За некоторым исключением. Я так и не приняла Стаса, Варину первую любовь. Даже Леднев с ним смог выстроить отношения, а — нет. Даня говорит, что это правильно, ведь они могут нормально общаться, оставив в прошлом все обиды. И важно, когда рядом родные люди, которые знают тебя с детства. Вот не уверена, но спорить я давно перестала. С Юлей, женой Стаса, мы хорошо ладим, очень сильная женщина. Они даже на свадьбе у Ледневых были. Ее я уважаю. Смотрю, как она с Даней разговаривает, наверняка ее докторскую обсуждают. Два математика, что с них возьмешь?!
