Мы единственные Полянские в этом доме. Макс уехал из России несколько лет назад и возвращаться не намерен. Работает спасателем в маленьком городке под Барселоной. Женился недавно на испанке. Мы с Даней гостили у него прошлым летом. Они стали общаться, редко, но связь поддерживают. Все-таки братья. А вот отец… Про старшего Полянского ничего не известно, он исчез. После того нападения его вроде как никто не видел. Зато буквально через несколько недель после покушения на него газеты запестрели сенсациями. Его называли главным заказчиком нескольких убийств в городе, что помимо легального бизнеса, он еще и занимался наркоторговлей. Его строительная империя рухнула как карточный домик всего за пару месяцев. Выяснилось про его многомиллиардные долги перед банками и партнерами. Как я поняла, даже Дмитрий Леднев пострадал. Но явно несильно. Думаю, он многое знал и сумел подстраховаться. Мишка Плодов тоже исчез. Что с ним — неизвестно. Надеюсь, никогда с ним больше не пересечемся в жизни. Как и с отцом Дани. Я все понимаю, что на кону было и сколько денег там, но купить у Плодова формулу наркотика, зная, что именно он организовал нападение на Макса…
— А где же наши мальчики? Маш? — Меня обнимает Вероника Леднева. Я фанатка этой женщины. Вот серьезно. Обожаю ее. Мне только недавно Варя рассказала историю их семей. Несколько дней прийти в себя не могла. Но Ледневу люблю еще больше. Ее, как и Варю, годы вообще не берут, ну может первые морщинки у глаз чуть-чуть стали появляться, когда она улыбается.
— Наши мальчики катаются на лыжах в Словении. Ноги-руки себе не поломали, отца до инфаркта не довели — и слава богу. Я не хотела их туда отпускать, но кто меня будет спрашивать.
Вероника молча улыбается, ничего не говорит, но я точно знаю, она все понимает. Близнецы доставили немало хлопот в прошлом году. Ни отец, ни тетя Марина с ними справиться не могли. Переходный возраст, отсутствие матери рядом… Сейчас поспокойнее стало, но думаю, еще лет пять будем с ними жить, как на вулкане. Хотя, вспоминая себя в их возрасте…
Мила появлялась пару раз в их жизни. Приехала через два года… с подарками. Мелкие к ней даже не вышли. Даня сказал не лезть, что папа сам со всем разберется. С истерикой потом уехала, ее даже родная мать не поддержала.
Матвей женился. Года четыре назад. Не на Миле, на дочке крупного столичного чиновника, в Москве бизнес делает и вроде вполне успешно. Их сына он у Милы забрал, слышала, тот учится где-то за границей в частной закрытой школе. Так что у Савельева все хорошо, все, как он и хотел. Талантливые предприниматель. Да и у Милы неплохо, от Матвея получила хорошую компенсацию: у нее теперь свой салон красоты где-то под Питером, короче, тоже не бедствует. Пыталась год назад к папе вернуться, а как не получилось, пыталась деньги у него клянчить. Вот тут уж я не стерпела…
— Мань, ты чего грустишь? — чувствую теплые руки мужа на своем животе. Тепло так сразу стало, откидываюсь спиной ему на грудь.
— Да так, вспомнилось тут… Как Милке чуть клок волос не выдрала. Хорошо, дети не видели.
— Я тебя вообще к ней больше не подпущу. Маш, они взрослые люди! Твой отец все давно понял. Он не пустит ее обратно. Не переживай.
Его «не переживай» — мое персональное успокоительное. Семь лет слышу эту фразу, а я все равно верю. Даня так и работает с Ником, их компания разрослась, они даже думали ее продать и заняться чем-то другим, но пока так и не решились. А у меня за плечами шесть лет работы в пиаре. Зимин хоть и не взял тогда меня к себе, а рекомендации нужные дал. Только из свадебного путешествия вернулись, мне из крупного коммуникационного агентства позвонили. Но в этот раз после декрета я уже туда не вернусь. Хочу что-то свое. Займусь, наконец, вплотную своим блогом. А там посмотрим. Все-таки двое маленьких детей.
— Ты все-таки думаешь, пацан у нас у нас будет? — Даня задумчиво накручивает на палец прядь моих волос.
Мы сидим в большой гостиной, рядом с камином. Меня даже немного разморило. Лениво смотрю на сына, копошащегося под елкой вместе с другой малышней.
— Ага! Уверена.
— Обещаю, в третий раз я особенно постараюсь, — шепчет в ухо, а я хохочу. Так громко, что на нас оборачиваются Холодовы. Старый… Василий Федорович, дай бог ему здоровья и долгих лет жизни, еще больше поседел, но взгляд все такой же, цепкий. Ну и племянничек его тут же со своей златовлаской… Та еще парочка. Но это другая история.
— Я только за! Годика через три-четыре. А то… Нет, ну ты посмотри!
Нина, Ниночка, младшая сестра Ника, они с моим ровесники. Копия Айса, только девочка. Белокурое чудо с огромными голубыми глазами. И уже ведет себя как маленькая женщина, вон опять Тимона утащила куда-то за елку.
— Ник! — Толкаю сидящего рядом Леднева. — Ты видел?
Семь лет с Барсуковой сделали Айса более мягким и приветливым. Ну или я его лучше узнала за эти годы.
— Боишься, что родственниками станем? Маш, они же дети!
— Ты жене это своей скажи! За ней тоже в этом доме мальчик один светловолосый бегал. И чем все закончилось?!
Ник молчит, смотрит на Варю, она помогает Веронике собирать гостей в столовую. С такой нежностью смотрит, у меня даже сердце защемило. Нечасто встретишь такую любовь, как у них.
Дмитрий Александрович стоит у окна, разговаривает с Морозовым, президентом банка «Восход» и Жаровым, Лехиным отцом. Леши нет сегодня, они с женой не смогли вырваться из Москвы. Жаров дело ведет резонансное по банкротству. Кто бы мог подумать, что пловец Леха, добродушный и милый парень станет очень крутым корпоративным юристом. Понятно, что не обошлось без амбиций его супруги. Леха женился на своей первой любви, той самой, которая его еще в школе бросила. На Луизе. Однолюбом бабник Жаров оказался. Я когда узнала, в … шоке была, но Варя сказала молчать и тихо радоваться за Леху. Ну и я радовалась… тихо. На их свадьбе. Я до сих пор не верю, что случайно под пулю тогда попала, Луиза все эти годы ни разу даже повода не дала подтвердить мое предположение. Умом понимаю сейчас: откуда двадцатилетняя девочка из хорошей семьи могла знать о готовящемся покушении? Да ниоткуда. Ни она, ни ее семья, насколько я знаю, с теневым бизнесом не связаны, но все же. Мы не слишком тесно общаемся, да и видимся редко. Луизе не удалось сделать из Дани второго Цукерберга, но за карьеру своего мужа взялась основательно. Но это их дело. Не мое.
За столом шумно, постоянно звон бокалов. Нас здесь человек тридцать, друзья и родственники Ледневых. Все такие разные — разных поколений, интересов, состояний. Говорят, что деньги к деньгам, но у родителей Никиты немного по-другому. Нетипично для их круга, их статуса. Они умудряются каким-то образом сохранять близость с людьми, которые им дороги, вне зависимости от того, кому и как повезло в жизни. Но это, скорее, исключение.
Рыжий уминает утку, а я поглядываю на салат с морепродуктами. Я подсела на них в Индии, вообще люблю все морское, думала, в океане замутить вторую нашу свадьбу, но Рыжим предложил вечный город. В Риме я оторвалась. Вот тут и мамины драгоценности, наконец, надела, и платье белое с шикарной пышной юбкой в пол.
— Маш, — Даня снова заставляет меня отвлечься от воспоминаний. — Ты сегодня задумчивая и тихая. Все хорошо?
Рыжий так и не научился ухаживать. Домой редко цветы приносит, а если приносит, то обязательно в горшках. Так что в новом доме сделаю зимний сад. Рестораны он тоже не любит, выбирает домашнюю еду. Я поначалу обижалась сильно, пока один взрослый и умный человек не сказал, что если мужчина предпочитает есть дома, из рук одной женщины, то вряд ли будет смотреть на сторону.
— Лучше не бывает! Дань, пошли на улицу, там снеговиков уже лепить начали.
Мы стоим, обнявшись за домом, до нас иногда даже долетают снежки. Но мне нет до этого никакого дела.
Семь лет, семь самых счастливых лет. Многое чего произошло за это время. Даня был прав, с ним оказалось непросто, но я бы ни за что не променяла жизнь с ним ни на какую другую.
