"Совёнок", а не в какой-то его вариант...
– Именно ко мне... – закончила она едва слышно.
Мы так и сидели, взявшись за руки, не знаю сколько.
Однако ни в этот день, ни на следующий я никуда не пошёл. И на следующий тоже, хотя в душе и нарастало чувство, что пора. Алиса, умница такая, тонко подметила одно толстое обстоятельство: надо бы нам двоим, таким вот вершителям судеб мира, и о своей судьбе позаботиться. А конкретно, чтобы родители нас не разогнали по углам, как только узнают о наших отношениях. Я-то этот момент напрочь упустил. Привык уже быть взрослым и самостоятельным, а здесь снова приходится впрягаться в детскую лямку, когда на каждый шаг нужно разрешения спрашивать. Я разрисовал себе целую историю: типа, папа мой поехал в загранкомандировку на пару лет, куда-нибудь далеко (ну пусть будет в братский Вьетнам), а мама летит к нему, тоже в командировку, тоже надолго и вернётся уже вместе с ним (и нефиг им разводится!). А я остаюсь с бабушкой и дедушкой (и нефиг ему умирать раньше времени, мало он мне успел рассказать, мало, да и вменяемый старший в ближайшем окружении мне завсегда пригодится). Поэтому-то меня и загнали в лагерь на всё лето. Чтоб и стариков слишком не напрягать, пока я на вольном выпасе. А улетает мама вот как раз на завтра утром от того дня, когда я в райцентр поеду. Чтоб успеть с ней поговорить, но не более.
А Алиса хитро улыбнулась и сказала, что достаточно задать граничные условия, как мы вместе встречаем наших предков на вокзале в Москве. И все довольны. И вообще, со своими она завсегда договорится. Ну пусть так. Я не стал влезать в её семейные дела.
Однако и этого оказалось мало. Что-то меня не пускало. Ворота и дверь в проходной лагеря тупо не открывались. Можно, конечно, перелезть через забор или пролезть в дыру на тропинке в старый лагерь, но было очевидно, что это не выход.
Выход нашла Алиса. Даже не поняв толком, что именно она нашла. А может, старшие товарищи по ложе в нужный момент подсуетились, или Губительные силы решили дать нам, тупым, подсказку вместе с инструментом для решения проблемы. Просто во время обсуждения вопроса: "Что же мы ещё не доделали?", которое проходило всё в той же комнате с Книгой Судеб, Алиса подошла к стоящему там же книжному шкафу и автоматически взяла в руки и открыла один из одинаковых томиков.
– Что это? – спросила она нахмурясь.
– Эфемериды, астрологические, – ответил я, заглядывая ей через плечо.
– Чаво?
– Таблицы с положением на небе Солнца, Луны, планет, фазы Луны там и прочее. Для астрологических расчётов. Только откуда они здесь? Их же тут не было! – выдал я наконец, сообразив в чём непорядок.
Алиса на секунду замерла.
– Помнишь, ещё в самом начале ты сказал, что это мы должны решить, какой сейчас год?
– Значит, это и есть затравка? – уточнил я.
– Нет! Затравка это мы, а наше решение запустит процесс. Вернее, позволит нам его запустить.
И мы решили. Самым простым способом: 80-е годы, полнолуние, последние дни мая или первые дни июня. Почему так? А потому что так. И нефиг там! Самое реалистичное получалось, что наша смена, которая предварительная, закончилась 29 мая 1980 года. В то самое полнолуние. Не бывает такого? А вот пусть будет!
– Эх, олимпиаду не посмотрим, – вздохнула на это Алиса.
– Будут и ещё олимпиады, – успокоил я.
– Да ладно, – отмахнулась Два Че. – Мы её полюбому не посмотрим. Как ни крути.
Так и постановили. И отправились обедать, больше по привычке сделав небольшой крюк к воротам. Ворота были приоткрыты...
В тот день мы больше ничего не делали. Купались, загорали, вечером сидели обнявшись на лодочной станции. Полная Луна висела над нами, но я знал, что уже завтра на ней появятся первые следы ущерба...
[1] трансмутация – алхимическое превращение металлов, например из свинца в золото. В широком смысле – алхимическое превращение одних химических элементов в другие.
[2] метастабильное состояние – проще показать на примере: как камень в лунке на склоне горы. Пока трясёт слабо, камень катается о своей лунке, тряхнёт чуть сильнее – камень выскочит и покатится по склону.
День 8
Я проснулся позже обычного и первое что обнаружил – рядом не было Алисы. Сначала я вздрогнул, но быстро обнаружил висящую на стуле тщательно выглаженную пионерскую форму. Похоже, Два Че встала пораньше, чтобы собрать меня в дорогу.
Следом мой взгляд упал на отрывной календарь: 30 мая 1980 года. Вчера этого календаря здесь не было. Значит, процесс действительно пошёл. Потом мы позавтракали, Алиса вручила мне собранный рюкзак, в котором лежали бутерброды, пара фляг с холодной водой, наряд на дежурство (для подтверждения полномочий если что), заявка в телефонный узел и пара свитеров, чтобы упаковать мороженое, которое она ну очень хотела.
И вот мы уже стоим в воротах лагеря.
– Возвращайся, – тихо говорит Алиса. – А я буду ждать и верить.
Я развязал её галстук и повязал на запястье:
– Если вдруг тебя захватит волна изменений, ты посмотришь на этот галстук и вспомнишь эту, нашу, смену.
– По вере нашей... – отвечает она.
–
