- Нет, Лялечка, решено. Ты останешься здесь и не уговаривай. Решение окончательное и обжалованию не подлежит.
Я старался, чтобы голос звучал строго и уверенно. И твердо решил на этот раз ни в коем случае не сдаваться.
- Значит, так-то вот, Андрюшечка! Такой, да? Вот, только попробуй не взять меня с собой. Я тогда уйду в монастырь! Или в бордель. Замуж выйду за целый гарем! И начну памперсы рекламировать, показывать всем, какая у меня сухая попка...
Я смотрел на Лялечку и не верил своим глазам. Она, как всегда несла ахинею. И тон напоминал обидевшегося капризного ребенка. Но глаза... Куда-то пропали лукавые веселые бесенята, а вместо них навернулись слезы. Ее губы дрожали. Я не знал, что делать.
- А с прической что сделаешь? - Я предпринял еще одну вялую попытку отговорить чертовушку. - Ее же уже весь мир знает.
- А я скажу, что это не волосы вовсе, а шапка такая грузинская, Лялечка почувствовав, что я сдаю позиции, улыбнулась сквозь слезы, - а я сама, то есть сам, - грузин, понял, да? Камарджоба, генецвали! Гдэ же ты, моя Сулико?
- Ляля, ведь придется нырять, долго находиться под водой, сможешь?
- Забыл что ли где я вожусь? В тихом омуте. Да я вас всех переныряю вместе со Звездюлиной.
- Я совсем не умею нырять, - призналась корова.
- Тем более! - Лялечка произнесла это так, будто отсутствие нырятельных способностей у буренки являлось самым весомым аргументом.
- Ладно. Пойдем вместе. - Крепя сердце, снова согласился я. Наверное, с самого начала я подозревал, что этим все и закончится.
Лялечка тут же деловито поинтересовалась:
- Морды мазать будем, как Арнольды? Маскировочным гримом?
- Я думаю, не стоит.
- И правильно. А то у нас нету ни огнестрельных пулеметов, ни пулестрельных огнеметов. Даже ни одной завалявшейся базуки тоже нету. А, может для порядку хотя бы пингвину морду загримируем?
- Не надо.
- Как скажешь. Тем более у нас и грима тоже нет.
- Кстати, о пингвине, - решил высказать свои соображения Тусопих, что-то не внушает он мне доверия. Клятва клятвой, а, вдруг, в самый ответственный момент он вас сдаст? Решит, что Пахан за верную службу снимет с него проклятье?
- Предоставьте это мне, - с энтузиазмом взялась устранить небезосновательное опасение Лялечка, - я к нему классический метод применю. Пошли.
Его Пингвинопреосвященнство
Мы приблизились к сидящему под деревом Шустрику, который периодически тяжело вздыхал. Как только мы остановились возле него, пингвин проворно вскочил. Чертовушка приступила к делу:
- Так, кнут у нас есть. Помнишь страшную пингвинячью клятву?
Пингвин утвердительно кивнул.
- Теперь, пряник. - Чертовушка повернулась ко мне. - Дай мне пять рублей.
- Зачем?
- Мороженое купить! Сейчас увидишь.
- Держи, - недоуменно пожав плечами, я извлек из кармана монету и вручил чертовушке.
Лялечка посмотрела на кардинальский мандат и печально протянула:
- Жалко.
- Что жалко?
- Что ты сразу денежку мне дал. Ты сначала должен был отказать, а я прочитала бы жалостливый стишок, который только что сочинила по этому поводу. Вот, слушай: "Мне не дал пять рублей Андрей, он, наверно, еврей, Андрей...", ну, и так далее. Не буду продолжать. Он длинный, как "Сказка о полку Игореве". Монетка-то все равно у меня.
Лялечка повернулась к Шустрику и торжественным тоном провозгласила:
- Взятой мною властью назначаю тебя первым и единственным пингвинячьим кардиналом! Отныне все твои собратья обязаны подчиняться только тебе!
Пингвин моргал и не верил своим глазам. Он протянул крыло, чтобы принять заветный мандат, потом спрятал его за спину, затем вновь выставил вперед. Нелегкая борьба происходила в бедной птичьей голове.
- Но, ведь, назначать кардиналов может только сам Пахан!
- Да. Только он и еще Андрей. Но это справедливо лишь в отношении человечьих кардиналов. Я же уполномочена вручать мандаты пингвинячьим. Так принимаешь сан или мне искать другого пингвина?
Шустрик почти выхватил вожделенную монету, но сомнения не оставили его:
- А, вдруг, другие почтари не станут меня слушаться?
- Да ты что?! Наоборот. Я думаю, они даже канонистрируют тебя. Как первого кардинала.
- А что это такое?
- Святым провозгласят и молиться будут, чтобы у тебя не было потомства.
- Святым, это хорошо, - Шустрик стал входить во вкус, представляя все привилегии своего нового положения, - а что я должен буду делать?
- Что хочешь. Например, письма, адресованные Пахану, читать. Все почтальоны любят читать чужие письма.
Глаза Шустрика вспыхнули радостной заинтересованностью, но тут же вновь погасли.
- Нельзя. Они все опечатаны...
- А чем они опечатаны?
- Мандатом, - зачарованно прошептал пингвин, начиная соображать, куда клонит Лялечка.
- А я тебе что только что торжественно вручила? Открываешь, читаешь, а потом снова аккуратненько запечатываешь. Заодно и ошибки проверять будешь. Негоже доставлять Пахану безграмотную корреспонденцию. Красную ручку и журнал успеваемости получишь в канцелярии. На полях можешь оставлять свои соображения по поводу прочитанного. И советы Пахану, как поступать в том или ином случае.
- Советовать Пахану?! Святотатство!
- Пингвинячьи кардиналы имеют полное право.
От открывающихся перспектив голова Шустрика пошла кругом, воображение рисовало радужные картины будущего, однако последние проблески здравого смысла порождали новые сомнения.
- Но ведь ты же черт, и, значит, первейший враг Пахану! Сам не раз слышал, что главное дело всей вечной жизни генсека - это борьба с дьяволом и всеми его порождениями. Если он узнает, что я получил мандат кардинала от тебя, не сносить мне головы!
- Тебе ее не сносить даже если он проведает про то, что ты указал нам тайный ход. Только, зачем ему узнавать про все? Достаточно, чтобы только пингвины были в курсе, что у них появился свой кардинал. Да и как он сможет узнать? Мы с Андрюшей ничего ему не скажем. Правда?
Я кивком подтвердил слова чертовушки.
- Остаешься только ты. Если сам не похвалишься или не припрешься на конклав, все останется в тайне. Ведь ты не будешь людям трепаться, что теперь занимаешь столь высокий пост?
Пингвин судорожно отрицательно замотал головой.
- Значит все будет в порядке... Стоп! Чуть не забыла. В Паханате собаки есть?
- Не, Пахан не любит...
- Фу, - облегченно выдохнула Лялечка, - вот, теперь уж точно ни кто ни чего не узнает. Если были бы собаки, то они могли бы унюхать, что от тебя чертями пахнет, тогда, пиши пропало, под пытками ты все бы им выложил. А так, опасаться нечего.
Шустрик испуганно обнюхал свои крылья, плечи, но никакого постороннего запаха не почувствовал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
