руку, последовала за ним в сторону от гущи событий.
***
— Господин Савелий! Господин! — колотили в дверь.
— Черт! — Савелий отстранился от молодой девицы и опустил ее задранный подол.
Натянул штаны и открыл.
— Чего надо?
— Там у ворот потасовка! Люд прорывается в поселение без осмотра! Наши ребята пытались ворота закрыть, но толпа не дает! Черт знает, сколько их уже внутри оказалось!
— Отправь пятерых наших к воротам и скажи Измаилу, что если не успокоят люд — за стену сами отправятся. Все понял? — гаркнул Савелий.
— Да, господин.
— Василий еще не вернулся?
— Нет его пока, господин.
— Ясно. Иди с глаз!
— Да, господин!
Савелий закрыл дверь и обернулся к девице.
— И сколько тебе лет, Лиза?
— Девятнадцать, господин, — Савелий расстегнул штаны и присел в кресло.
— Замужем уже или так, в девках ходишь?
— Замужем, — кивнула девушка и подошла к господину.
Савелий схватил ее за руку и заставил стать перед ним на колени.
— Приглянулась ты мне, Лизанька. Хочешь в одеждах Главного дома расхаживать, чтобы остальные тебе кланялись, зная, что радуешь ты господина своего, когда скучно ему становится?
Девушка кивнула.
— Молодец! — он погладил ее по голове и потянул к себе. — А ежели мне не понравится, за стену пойдешь. Все поняла?
— Да, господин!
***
— Где отец? — спросил Василий, входя в дом.
— Уже в подвале, — хмыкнул его человек.
— Так быстро?
— Девка опытная. Он сразу клюнул.
— Сколько она еще его продержит?
— Когда я заходил, они уж начали. Так что минут тридцать в запасе.
— Чтобы через десять минут в доме никого не было. Охрану к стене уведи.
— Трое в любом случае останутся, — шепнул человек.
— Этих возьму на себя, — улыбнулся Василий и похлопал мужчину по плечу. — Ступай.
***
Савелий постоял несколько минут, дыхание переводя. Застегнул штаны и девицу по голому заду шлепнул.
— Завтра ко мне в двенадцать придешь.
Она улыбнулась и начала одеваться.
— Господин, а вы озорник!
Савелий на нее искоса взглянул.
— Тебе понравилось?
— Конечно, мой господин, — она согнулась в поклоне.
— Давно ты замужем? — спросил он.
— Год уже, — она пожала плечами.
— И что муж твой? Радует тебя?
— Ему до вас далеко, господин!
— Ну, я постарше, — Савелий улыбнулся. — Поопытней.
— А когда госпожа Анна вернется, что мне делать?
— Ничего, — Савелий присел в кресло. — Будешь сюда приходить, когда скажу.
— А муж мой если прознает?
— Твой муж — твои заботы. Мне дела до него нет.
— А ежели ненароком понесу от вас?
— Тогда к повитухе главной иди. Скажешь, что я направил. Она все сделает. Я счет оплачу.
— Хорошо, господин, — девушка кивнула. — Я могу идти?
— Иди, — он махнул рукой.
— Да, мой господин.
Савелий остался один. Все они, бабы, одинаковы. Даже мать Радомира и та сопли жевала, когда понесла. Правда, к повитухе наотрез идти отказалась. За это он хоть немного уважать ее стал. Брат по ней слюни год пускал, пока отец разрешение на брак не дал. А Савелию-то что? Интересно было, что такого в бабе брат нашел, что она им вертела как хотела? Вот и довертелась. С Савелием этот трюк не прошел. Он видел ее насквозь. Такая же потаскуха, как и другие. Хотя, перебранки с Анной его радовали. Две бабы грызутся из-за него… Весело! Радомир всегда послушным ребенком был. Рассудительным. Засядет за своими книгами по медицине и не видать его. Вот только потом эта медицина отвлекать его сильно стала. Ничего, кроме нее, не видел. А жениться давно пора было. Савелий долго ему невесту выбирал. Должна была быть с родословной хорошей, внешности приятной, чтобы глаз радовала за столом, чтобы дети красивые были, и умные, конечно же. Елену он заприметил в доме Ребровых. Она с Кириллом гуляла. Савелий расспросил о девке Ивана. Слишком ушлой она ему показалась. Этого он в бабах не любил. Но отец Елены был опытным добровольцем и мог заняться поисками комплексов в пустоши в одиночку. Это и подкупило. Савелий к нему в дом наведался и сделку предложил. Тот в пустоши ищет корабли и все электронные игрушки приносит ему, Савелию. А за это он Елену ее на Радомире женит и будет дочь его на Востоке в Главном доме в хозяйках ходить. Проку от этой сделки оказалось мало. Отец Елены ему приносил сплошной лом, а сама дрянь продолжала тягаться к Кириллу на свиданки, рога Радомиру наставляя. Когда об этом Франя шепнула, Савелий пришел в ярость. Девка беременной была и срок был больше, чем положено. Савелий Фране четко дал понять, что ни девку, ни ублюдка ее он в своем доме не потерпит. Старая карга все сделала тихо. Травить начала медленно, чтобы не заподозрил Радомир неладного. Тяжело беременность носит? С кем не бывает. Одного он от сына не ожидал, что тот ей пузо порежет, чтобы ребенка попытаться спасти. Упертый. Хотя, это он в него такой. А потом Радомир руки опустил. Савелий все ждал, когда тот пить перестанет да за ум возьмется. Пить-то перестал, но к жизни нормальной не вернулся. Все больница да больница. Даже Катька пыталась с ним спеться. Савелий против Катьки ничего не имел. Нормальная баба, опытная. Ей и поселение можно было вверить. И Савелия она не чуралась. Что скажет — то и сделает. Такая баба нужна была Радомиру. Эх… Жалко девку. Паскуда ей дорогу перешла. И это ж надо как ловко-то! А Август молодец! Хорошо ее натаскал! Но ничего… С Авророй он потом разберется. И с Радомиром тоже. Достал он его. Одни проблемы. Они все его достали. Устал он от них.
Это был глухой звук, похожий на хлопок. А потом вокруг Савелия затряслась мебель. Он открыл дверь, выглянул в пустой коридор. Тряска усиливалась. Савелий прижался к стене и пошел в сторону лестницы на первый этаж.
***
Юзефа и Париж пришлось оставить у ворот. Согласно первоначальному плану Париж должна была устроить истерику во время досмотра и выбежать ногой из палатки с криками «насилуют!» Никто не знал, во что на самом деле превратился этот досмотр выживших в пустоши и почему Париж и Юзеф так блестяще справились со своими ролями.
Попав в поселение, они разделились на три группы. В первой шли Август, Петр и Антон. Во второй были Анна, Радомир, Аврора, Лавджой и Катарина. В третьей, Терра и Гелиан. Пряча лица под капюшонами, они должны были добраться до тайных ходов в подземелья и проникнуть в Главный дом через подвал. Тайные входы и выходы из подземелья на Севере знали только Анна, Август и Гелиан, потому было решено
