Читаем без скачивания Слепой против маньяка - Андрей Воронин

– Все-таки, это ты, Глеб, – рассмеялся он.

– А вы думали кто?

– Да мало ли кому придет в голову ворошить прошлое, – генерал крепко обнял Глеба, похлопал его по спине, затем отошел на три шага, чтобы получше рассмотреть.

И Сиверов не терял времени, он тоже пристально рассматривал Амвросия Отаровича.

«Да, одевается он, конечно, с приветом, – отметил Глеб, – джинсы, брезентовая куртка, свитер… Все-таки генеральский мундир со множеством орденов и медалей ему подходят больше».

– Пошли наверх, – Лоркипанидзе явно остался доволен смотринами.

Вновь заскрипели ступеньки старой лестницы. Дом, судя по всему, потихоньку начинал сдавать. Пятна сырости на штукатурке, тонкие трещины на потолке, тяжелая филенчатая дверь, ведущая в кабинет, перекосилась и никак не хотела закрываться. Генерал грубо выругался и ударил ее ногой – дверь точно встала на место.

Старый скрипучий диван: черная кожаная спинка, валики подлокотников, продолговатое зеркальце над головой и полочка под ним… Не хватало только кружевной салфетки и фарфоровых слоников.

Генерал уселся за письменный стол, хитро подмигнул Глебу и распахнул тяжелую металлическую дверцу сейфа, выкрашенного под мореный дуб, и достал оттуда бутылку коньяка.

– Подожди, ничего на рассказывай. Сейчас мы с тобой выпьем по рюмочке, согреешься.

Спиртное и впрямь оказало свое благотворное действие – Глеб ощутил, как тепло расходится по всему телу.

– Ты не смотри, что на коньяке только семь звездочек, – усмехнулся генерал, – на самом деле ему двадцать пять лет.

– А зачем же… – начал Глеб, вновь чувствуя себя ребенком перед этим могучим, хотя уже и немного сдавшим мужчиной.

– Да это мне друзья из Грузии привезли. Устроили конкурс коньяков и, чтобы первое место взять, они вместо семилетнего подсунули двадцатипятилетний коньяк, поэтому и этикетка такая.

Генерал запустил руку в недра сейфа и, вытащив оттуда лимон, бросил Глебу. Тот ловко поймал его.

– Я помню, как ты любил есть лимоны, словно это мандарины или апельсины. Обдирал кожуру и ел дольками.

Глеб, даже не очищая лимон от кожицы, откусил от него добрую треть.

– Ну-ка, а теперь, покойничек, может, расскажешь как тебе удалось воскреснуть? Глеб нахмурился.

– Это обязательно?

– А ты как считаешь?

– Если бы мне ничего не нужно было от вас, Амвросий Отарович, ни за что бы не рассказал.

– Вот это ты здраво рассудил. Ну-ка, выкладывай.

И пришлось Глебу абсолютно честно признаться старинному другу отца в том, что с ним случилось. Глеб рассказал до того момента, когда он очнулся после ранения, и замолчал.

– Ну, дальше я могу и сам себе представить, – усмехнулся в седые усы генерал, – но не за тем же ты ко мне пришел, чтобы я тебе паспорт выписал.

– Не за тем.

Глеб устроился поудобнее на скрипучем диване.

– Все равно, раньше или позже, придется рассказывать, если, конечно, хочешь, чтобы я помог тебе. Глеб заглянул в глаза генералу Лоркипанидзе и по блеску догадался: тому не терпится вновь заняться каким-нибудь делом.

«Ему надоело сидеть на даче, так что, может, сработает», – подумал Глеб.

– Скоро, – начал он, – завтра, послезавтра, может? Через неделю мне понадобится спрятать одну женщину с маленькой девочкой, так, чтобы никто не смог их найти.

– Жену? – спросил генерал.

– Можно считать, что жена.

– Девочка-то твоя?

– К сожалению, нет, – Глеб развел руками, – но думаю, если вы нам поможете, будет и жена, и… о детях мы не забудем.

– А кто ей угрожает?

Настал самый ответственный момент – согласится ли старый генерал действовать против организации, которой отдал всю свою жизнь. Глеба могло спасти одно – теперь эта организация обозначалась другой аббревиатурой.

– ФСБ, – коротко сказал Сиверов. Генерал призадумался.

– Ты знаешь, это в корне меняет мое отношение к тебе. Я догадывался об этом. Они и тебя разыскивают?

Глеб решил пойти ва-банк – сказано уже было достаточно много и лишняя информация вряд ли повредит.

– У меня на руках находятся страшные документы. Это компромат на всех ведущих политиков и людей, занимающих высшие посты.

– Кто его собирал?

– Администрация Президента.

Генерал присвистнул.

– Круто ты живешь, Глеб.

– Так вот, мне пришлось выкрасть эти документы, поскольку ФСБ взяло заложниками мою женщину и ее дочь, другого выхода у меня не было. Я сделал это чисто, никто не пострадал, но ФСБ убило сотрудника аналитического центра, собиравшего информацию. Эти документы существуют в единственном экземпляре, они у меня. И благодаря им, я могу держать ФСБ на поводке.

– К выборам, значит, готовились, – покачал головой Лоркипанидзе.

Сиверова так и подмывало спросить, за кого Амвросий Отарович? За Президента или за его противников? Но генерал предупредил его вопрос.

– Знаешь, Глеб, мне наплевать и на тех, и на других. Но если уж кто-то решился брать в заложники женщину с ребенком, то придется помочь тебе. Если хочешь, спрячь документы у меня вот в этом сейфе.

– Я подумаю об этом.

– А что касается твоей… – генерал сделал паузу, чтобы Глеб подсказал ему имя женщины, но Сиверов промолчал, – ладно, тоже мне, конспиратор, привезешь, тогда и познакомишь. Так что моя дача к твоим услугам. Можешь тащить сюда всех, кто тебе нужен. Мне, старику, веселее будет.

– Еще мне нужна машина, – Глеб явно собрался вытянуть из Амвросия Отаровича все, что можно.

– С машиной будет посложнее… Но если ты непривередлив, то у меня в гараже стоит новенькая «победа».

Глеб чуть не рассмеялся. Новенькая «победа»! Подумать только, последнее достижение техники.

– Я на ней почти не ездил, но следить за ней – следил. Это, конечно, не «мерседес» и не «вольво», но послужить верой и правдой она еще сможет.

На лице Глеба явно читалось недоверие.

– Если хочешь, пойдем в гараж, покажу.

Генерал был легок на подъем, они прошли через холл и оказались на улице. Теперь уже туман не казался Глебу таким густым, а серое свинцовое небо таким мрачным – у него было ощущение, словно он попал в прошлое, лет на тридцать-сорок назад. Старый ампирный дом, кирпичный гараж со свежевыкрашенными деревянными воротами, клумбы с поздними осенними цветами.

Генерал отворил ворота гаража и включил свет. Над смотровой ямой, аккуратно поставленная на колодки, возвышалась «победа». Сверкание никеля, отполированная до блеска краска. Генерал ударил ногой по колесу.

– Вот только подкачаешь, и можно ехать. Минут через пятнадцать Глебу действительно пришлось убедиться в том, что автомобиль в полной исправности. На спидометре значилась смешная для такой старушки цифра: тридцать тысяч километров.

– Я же говорил тебе, машина новая.

Вдвоем с генералом Глеб поменял в «победе» аккумулятор, залил масло, содержимое двух канистр бензина исчезло в топливном баке. Сиверову пришлось попотеть, вручную накачивая колеса.

Наконец, машина выкатилась из гаража. Генерал сел за руль, Глеб устроился рядом. Амвросий Отарович включил радиоприемник и Глебу показалось: сейчас из динамика зазвучит бравурная песня конца пятидесятых – начала шестидесятых годов. Но вместо нее раздался скрипучий голос диктора «Голоса Америки», вещавшего на средних волнах.

– «Победа» – отличная машина, – радовался генерал, водружая на переносицу очки. – Вот если бы и я мог не стареть…

Он запустил двигатель, не прикасаясь руками к рулю, стал вращать его коленом.

– Можно и без рук вести. А что касается рыбалки или охоты…

«Победа» выехала за ворота и, плавно переваливаясь на ухабах, покатила по проселочной дороге.

– Вот, только пыль протри, – генерал подал Сиверову тряпку.

Тот принялся смахивать с приборной панели дохлы мух.

– Откуда только такая дрянь берется? – возмущался Амвросий Отарович, глядя на дохлых насекомых. – Вроде бы стекла плотно закрыты, и гараж заперт.

Проселок кончился, и узкая асфальтовая лента дороги заповедника зашуршала под колесами. Впереди замаячил небольшой горбатый мостик для пешеходов. Генерал подкрутил усы и прибавил газ. Стрелка спидометр двинулась к цифре девяносто.

– Раньше сто двадцать могла выжимать, – не без гордости сказал генерал, глядя, как стрелка переваливает цифру сто.

Машина взлетела на горбатый мостик и, сорвавшись с его вершины, метров пятнадцать пронеслась по воздуху.

– Ух! – воскликнул Амвросий Отарович, победно взглянув на притихшего Сиверова.

Генерал резко тормознул, развернул автомобиль на месте и поправил сползшие на кончик носа очки.

– Ну что? Берешь?

– Беру.

– Смотри, не угробь. Эта машина покрепче мраморного пресс-папье, на крыше может хоть сотню метров проехать. Главное – руль из рук не выпускать.

Лоркипанидзе вышел из автомобиля, обошел его и, не обнаружив повреждений, гордо оперся одной рукой о капот.