– Теперь мы всегда будем вместе? – спросила женщина.
– Почти всегда, – ответил мужчина, не разжимая объятий.
Кольца соскользнули с ладони и зазвенели, упав на стол.
– Я думаю, что по этому поводу стоит открыть бутылку коньяка, которую мне подарил Амвросий Отарович. Он уверяет, что этому коньяку двадцать пять лет, хотя на этикетке всего лишь пять звездочек.
– Эту историю я знаю, – улыбнулся Глеб. – Но коньяк действительно отменный.
На столе появились рюмочки и бутылка коньяка. Мужчина и женщина долго смотрели друг другу в глаза. Они молчали.
Наконец, Глеб не выдержал. Он протянул руку, открыл бутылку и наполнил маленькие рюмки.
– За тебя, дорогой, – сказала Ирина.
– Лучше за тебя, – откликнулся Глеб.
– Тогда давай выпьем за нас, – уточнила Ирина и посмотрела на два изящных обручальных кольца, лежащих на скатерти.
Глеб прикоснулся губами к краю рюмки и втянул в себя чудесный запах старого коньяка.
– Я должен позвонить, – негромко сказал он, отставил рюмку и вышел в прихожую, плотно прикрыв за собой дверь.
По памяти набрал номер и услышал голос, который звучал в кабинете, когда он приходил туда на прием. Глеб сказал:
– Задание выполнено.
– Да, я уже знаю. Я доволен вашей работой.
– Теперь я хочу неделю, как минимум, отдохнуть, – почему-то уже злясь на самого себя, сказал Глеб и, не дожидаясь ответа, положил трубку.
Теперь можно было постараться забыть о том, что произошло. Глеб попытался улыбнуться, но понимал, что его лицо все еще сохраняет злость. Он долго смотрел на себя в зеркало, примеривая разные фасоны улыбок, но все равно во взгляде оставалось какое-то напряжение, непонятное самому Глебу.
Он тяжело вздохнул и понял: никогда ему не удастся скрыть все от своей возлюбленной. Ей тоже передастся тревога, и пусть даже они сядут за стол, начнут беспечно болтать, все равно словно какая-то тень будет стоять между ними.
– Зажги свечи, – попросил Сиверов, входя в гостиную.
Но свечи уже горели, три тонких восковых свечки в глиняном подсвечнике.
Как только Глеб вошел в комнату, Ирина нажала кнопку на пульте, зазвучала музыка. Она доносилась из соседней комнаты, любимая музыка Глеба. Вагнер.
– Дай, я тебе надену кольцо. Узкая прохладная ладонь легла Глебу на грудь, он бережно взял ее в свои руки, поцеловал ухоженные ногти.
– А вдруг оно будет мало? – улыбнулась Ирина.
– Нет, что ты! Я прекрасно помню твои руки И ошибиться не мог.
Кольцо и впрямь пришлось впору. Маленький бриллиант засверкал в свете свечей.
Мужчина и женщина еще долго сидели вместе, пока свечи не догорели до половины. Глеб задул их и буднично сказал:
– А теперь пойдем спать. Я устал, хочу отдохнуть.
– Вот ты и начинаешь быть скучным, – рассмеялась Ирина.
Глеб подхватил ее на руки.
– Но мне это нравится! – воскликнула женщина. – Почаще бы ты был таким скучным, как сегодня.
Под утро, когда ночная темнота лишь чуть рассеялась, Глеб проснулся, охваченный какой-то тревогой. Он осторожно поднялся, Ирина даже не проснулась.
Сиверов пододвинул стул к музыкальному центру, надел наушники, принялся перебирать одну радиостанцию за другой.
Наконец, ему удалось поймать швейцарскую радиостанцию. В выпуске ночных новостей, предназначенных для водителей, передали, что "вчера при выходе из банка был застрелен эстонский предприниматель с русской фамилией Сидоров.
Убийце удалось скрыться. Но швейцарская полиция и сотрудники Интерпола продолжают поиски, уверенные в том, что им удастся выйти на след преступника".
– Да, Сидоров, – усмехнулся Глеб.
Но тут он услышал такое, что заставило его вздрогнуть.
«Господин Сидоров уже год безвыездно жил в Швейцарии в своей вилле на берегу Женевского озера, постоянно получая звонки с угрозами из России».
– Не может быть, – прошептал Сиверов. – Неужели я ошибся?
Ему не хотелось думать об этом. Глеб обхватил голову руками.
Ведь фотография, лицо, все совпадает! Номер машины, банк, время…
И тут он понял. Его подставили, использовав его ненависть к Кречетову.
Он убил человека, о котором не знал ровным счетом ничего. Он убил его даже не за деньги, а настоящий генерал Кречетов, возможно, и не рвал своих связей с ФСБ. Возможно, он даже никуда и не уезжал, а продолжает занимать свой кабинет на Лубянке.
Ирина, проснувшись, недовольно посмотрела на Глеба.
– Ты что там слушаешь? – спросила она.
– Музыку, – соврал Сиверов, снимая наушники и выключая приемник.
