Читаем без скачивания Слепой против маньяка - Андрей Воронин

Тот восседал во главе стола, словно отец семейства, и был явно доволен тем, что в его доме наконец-то появились люди. Он уже истосковался в одиночестве. Ему надоело вслух читать свои мемуары, изданные тонкой книжкой, тем более, что Клавдия Ивановна в этом ничего не понимала, хотя и слушала своего хозяина с большим вниманием.

– Что ты на меня так смотришь? – улыбнулся Лоркипанидзе.

– Да вот думаю, как теперь быть с вашей машиной.

– Ничего, помоешь, она ведь только грязная.

– Да не-ет, я думаю, что теперь на ней никуда не выедешь. Она примелькалась…

– Ну и что? Не ездил я на ней лет двадцать и еще двадцать ездить не буду. Да и те люди, которые за тобой охотились, вряд ли долго у власти удержатся.

Генерал затронул тему, которую сегодня Глеб не хотел поднимать, ему хотелось просто посидеть в домашней обстановке, вкусно поесть, насладиться близостью с любимой женщиной. Ему было достаточно того, что Ирина сейчас рядом с ним и ей ничего не угрожает.

Да и Быстрицкой все происшедшее казалось давним страшным сном. Правда, реальность не предвещала пока ничего хорошего.

«Сегодня еще перебьюсь, а завтра? – думала женщина. – Я ведь не могу вернуться к себе на квартиру, я даже толком не знаю, за что нас преследовали».

Но ей тоже не хотелось говорить на эту тему.

«Зачем портить такой чудный вечер», – подумала она и улыбнулась Глебу.

А тот посмотрел на генерала, и выражение его лица сделалось мечтательным и грустным.

– Ну что ты на меня опять смотришь? – поежился в кресле генерал Лоркипанидзе.

– Я думаю, что и мой отец мог бы сейчас выглядеть так же, как вы. Мог бы сидеть за этим столом, вы бы вспоминали что-нибудь из своей молодости, а мы бы вас слушали, время от времени подливая вам в рюмки.

– Да, Петр Сиверов был настоящий мужчина. Я даже, честно признаться, завидовал ему.

– В чем же? – спросил Глеб.

– Знаешь, как женщины на него вешались. Смотрели, ну совсем как твоя Ирина, восхищенными горящими глазами.

Ирина улыбнулась и потупила взор, а генерал плеснул ей в рюмку немного коньяка и предложил:

– Выпей, дочка.

Он впервые назвал ее на «ты». – Ты пей сама за что хочешь, а мы выпьем за женщин. Выпьем за тебя, за Аню и за то, чтобы все хорошо кончилось.

– А разве еще не все кончилось? – изумилась девочка.

Генерал пожал плечами, ожидая разъяснений от Глеба.

– Для тебя и для твоей мамы уже все кончилось. Все будет хорошо. А вот мне еще придется немного повозиться. Я еще не отдал все долги.

– Ах, да, я помню! – воскликнула Аня. – Ты еще обещал тому дяде…

Ирина строго посмотрела на дочь, помня слова Глеба, обращенные к полковнику Студийскому.

– Это всего лишь игра, дочка.

– А мне показалось, тот дядя и впрямь испугался.

– Да что ты! Разве может дядя Федор кому-нибудь сделать плохо?

– Плохим людям можно делать плохо, – сказала Аня.

– И плохим нельзя делать плохо, – строго сказал генерал Лоркипанидзе.

Его голос звучал так уверенно и властно, словно он читал лекцию с кафедры. Девочка тут же почувствовала себя ученицей и вспомнила про тетради и учебники. Ей было, конечно, жаль, что все осталось в том доме, где им с матерью пришлось жить. Но ее радовало, что теперь, скорее всего, еще долго не придется ходить в школу.

– Уже темнеет, – сказал генерал. – Давайте зажжем свечи.

Он тяжело поднялся из-за стола, было видно, что держаться ровно и идти не шаркая ногами ему трудновато. Он принес с комода тяжелый бронзовый подсвечник, явно привезенный из того же немецкого замка, и, повозившись со спичками, зажег пять свечей.

Огоньки затрепетали, и на лицах сидевших за столом появился теплый живой отсвет.

– Вот хорошо, совсем по-домашнему, – сказала Ирина и посмотрела на Глеба.

Она вспомнила, как они с Глебом сидели у нее в квартире, как горели свечи, звучала музыка. «Боже мой! Как давно это было. Даже не верится, что это было на самом деле, тем более, было со мной».

Похоже, что Глеб тоже вспомнил тот вечер. Он осторожно положил ее холодную ладонь на свои пальцы.

– Мне так хорошо, – прошептала Ирина, косясь на генерала и опасаясь, что он слышит ее негромкие слова.

Амвросий Отарович взял бутылку с водкой за тонкое горлышко, наполнил рюмку Глеба, затем свою и взглянул на Ирину, та кивнула. Он налил ей коньяка, а Ане брусничного морса в высокий бокал.

– Мне давно не было так хорошо, – сказал генерал и встал, – я отвык, честно говоря, от людей. Все время живу прошлым, размышляю, вспоминаю, анализирую. Даже не могу поменять обстановку. Да, в общем-то, и не хочу. И только ваше появление вернуло меня к жизни. Как будто я помолодел лет на двадцать или тридцать. Знаете, как мне приятно смотреть на вас, на ваши счастливые лица, слышать ваши голоса, смех этого прелестного создания. Словно вернулась моя молодость. Я опять готов действовать, принимать решения, а не сидеть в кресле, укутавшись пледом. Мне хочется жить. И я хочу выпить за то, чтобы и вам хотелось жить. Чтобы и ваша жизнь была долгой, такой, как моя. И еще я хочу сказать, чтобы вы никогда не повторяли ошибки, совершенные старшими.

А мы их сделали очень много. Где-то недосмотрели, и потом все пошло наперекосяк. Мы отдавали свои жизни неизвестно за что. И только сейчас, когда мне пошел девятый десяток, я понимаю, что наберется, может быть, лет пять-шесть, прожитых не зря. А все остальное прошло вхолостую. Так что, за вас!

За ваше счастье! За везение и удачу! Пусть они вам сопутствуют, – генерал твердыми пальцами поднял свою рюмку и чокнулся вначале с Ириной, потом с Глебом.

Одним глотком он выпил водку и закусил огурцом, ; немного посидел, посмотрел на Глеба и сказал:

– Я понимаю, ты мне хочешь что-то сказать. Поднимайся в кабинет, там мы спокойно поговорим. А мои гости пусть отдохнут.

Ирина поблагодарила генерала за ужин, взяла Аню за руку и увела в спальню.

А Глеб поднялся вслед за генералом, который шел, придерживаясь за перила. В кабинете генерал плотно притворил дверь, сел за письменный стол и посмотрел на Глеба.

– Ну, я готов тебя выслушать. Я чувствую, что тебе нужна моя помощь, может быть, совет. И поверь, я с удовольствием тебе помогу. Ведь мы с твоим отцом были как братья, и я перед ним в долгу. Мне уже бояться нечего, жизнь моя прожита, и если я смогу сделать еще что-нибудь хорошее, то буду рад.

Глеб даже не знал, с чего начать. Он прошелся по кабинету, выглянул в окно. На улице уже совсем стемнело, только над лесом еще светилась тонкая полоска, окрашенная в пурпур.

– Амвросий Отарович, все настолько серьезно, что я даже не знаю, с чего начать.

– Ты говори по существу, отбрасывай мелкие и второстепенные детали.

Изложи суть дела.

– Все выглядит вот как, – Глеб остановился и заложил руки за спину. – Те документы, что я передал вам, вообще-то, бесценны.

– Я догадался об этом. Что в них?

– Там имена, фамилии, номера банковских счетов, схемы финансовых операций. Эти документы посвящены коррупции в высших эшелонах власти. Их подготовил аналитический отдел, но затем они попали ко мне. И так как в этих документах очень много компромата на высшие чины Федеральной службы безопасности, а также на армейских генералов, то ими хотят завладеть, в первую очередь их желает заполучить ФСБ. Одного из заказчиков я знаю, это полковник Студинский.

– Как ты говоришь? – подался вперед старый генерал.

– Полковник Студинский.

– Я не знаю, из какого он отдела, и даже не знаю, чем он занимается.

– Именно он заставил меня добыть эти документы, а потом хотел меня ликвидировать. Ну, в общем-то все шло по известной схеме, только убить меня они не смогли, и с документами за пазухой я смог скрыться. За мной началась погоня, и они меня чуть не взяли в заброшенном доме, где я скрывался под видом бомжа.

– Насколько я понимаю, – генерал расправил плечи, – документы действительно очень серьезные.

– Это несомненно.

– Послушай, Глеб, – генерал взглянул по-отечески и откинулся на спинку кресла, – у меня сохранились кое-какие связи. Многие из моих учеников теперь занимают большие посты. Я могу им позвонить, встретиться и передать документы.

Но я не уверен, что их фамилий нет в тех черных списках.

– Я тоже не уверен. Поэтому документы лучше всего передать тому человеку, которому они предназначались.

– А кому они предназначались? Тебе известно? Генерал исподлобья посмотрел на Глеба. – Думаю, они были предназначены лично Президенту.

– Хоть и не люблю я Президента, но власть уважаю. Без власти государство существовать не может. Все-таки главное не сам человек, а должность. И она кое к чему обязывает.

Глеб кивнул.

– Но попасть к Президенту очень сложно, хотя и это можно устроить. У тебя есть копия документов?

– Нет, они существуют в единственном экземпляре, – сказал Глеб, – я опасался делать копии, опасался утечки информации.