Шрапнеля. Нога была одета в светло-серый носок, на глазах становившийся от соприкосновения с кошачьей шерстью темно-серым. Да уж, а Вика его голыми руками трогала. Она никогда не была чересчур брезгливой и особенной чистюлей тоже не слыла, но сегодняшний наряд решила от греха подальше сразу по приезду сунуть в стиральную машину. Хорошо хоть короткошерстная зверюга еще не так интенсивно линяла, как некоторые ее длинношерстные собратья.
– Почему ты не ешь желтые перцы?
– Прости, что?
– Ты тогда сказал Ирине, чтобы она принесла салат без желтых перцев, – напомнила Виктория. Мужчина кривовато улыбнулся:
– У каждой знаменитости должен быть свой пунктик. Я не ем ничего желтого.
– Причина? – продолжила допытываться гостья.
– А для этого должна быть причина? – вопросом на вопрос ответил Роман.
– Я полагаю – да. Может, тебе не нравится сам цвет. Или ты считаешь желтые продукты опасными для здоровья. Да сколько угодно вариантов!
– Телефон! – поднял палец вверх, призывая прислушаться художник. – Не слышишь?
– В моей сумке, – кинулась к оставленной в прихожей дамской сумочке Виктория. Она ничего не слышала, пока не расстегнула «молнию». Роман вместе с котом выползли следом за гостьей. – Да, слушаю? Говорите! Люда? Что? Нет, я сейчас в гостях…
Лицо Виктории побледнело, она тяжело прислонилась к стене, слушая речь на том конце провода. Потом начала молча кивать. Один кивок, второй, третий, и, наконец, глухое:
– Да… поняла.
– Что произошло?
– Моя квартира… пожар. Говорят, проводку закоротило. Вот черт! – когда первая волна информации дошла до сознания Вики, она разозлилась.
– Хорошо, что тебя не было дома, так ведь? – почему-то спросил Роман. Женщина бросила не него растерянный взгляд:
– Не знаю… Надо ехать туда.
– Конечно, конечно, – заторопился художник.
Уже через десять минут они выехали прочь за ворота. Вика продолжала названивать соседке, узнавать подробности. Роман сосредоточился на дороге, но иногда женщина ловила в уголках его глаз подозрительный блеск.
«Облегчение? – поняла она. – Он испытывает облегчение. Но отчего?»
Вскоре ей стало не до художника и не до его странностей и премудростей. В подъезде пахло гарью. Лифт не работал, так что пришлось подниматься на четвертый этаж пешком. Дверь ее квартиры была раскрыта настежь, рядом толкались Людмила, сосед с пятого этажа, которого Вика не знала по имени, пожарный и участковый полицейский. Едва заметив, вся четверка бросилась к ней. Людмила причитала, пожарный пытался сунуть под нос какую-то бумагу, а полицейский принялся задавать вопросы: «Где она была? Не ставила ли она самостоятельно газовое оборудование?» Устроил форменный допрос.
– Меня весь день не было дома, – отщелкивала ответы Вика. – Нет, не ставила. Электроплитой не пользовалась. Приборов, мощностью больше двух киловатт не имею.
– Мы думаем, – вмешался пожарный, – причиной возгорания стало короткое замыкание. Очаг находился рядом с кроватью в спальне.
– Какая же я идиотка! Забыла выключить лампу. Она постоянно мигала, я собиралась ее поменять завтра, – воскликнула в отчаянии женщина. – Это точно из-за той проклятой лампы.
– Значит, кэзе, – сделал вывод полицейский. – Что же, гражданка, вы так наплевательски относитесь к своей безопасности? Хорошо, у вас бдительные соседи. Вызвали вовремя бригаду, так что ущерб нанесен небольшой.
– Насколько небольшой? – уточнил Роман.
– А вы…? – прищурился полицейский.
– Друг.
– Здесь не проживаете?
– Нет. Я одна живу. Так какой ущерб?
– Пострадала площадь в девять квадратных метров, точнее, одна комната. Нам удалось быстро все потушить, правда, вам придется теперь менять мебель. И еще поставьте либо новую дверь, либо в этой замки почините, – пожарный ткнул перчаткой в металлическое полотно. – Ключи мы не нашли, пришлось выбивать.
– Я могу пройти? – Вика указала в темноту коридора.
– Конечно. Наша работа на этом закончена, – разрешил пожарный.
Электричества не было. Не удивительно. На первый взгляд квартира была все в том же состоянии, в каком ее утром оставила Виктория. Но стоило подойти поближе ко входу в спальню, все становилось на свои места. Пропало почти все: шторы превратились в куцые обрывки ткани, в ковре зияло несколько огромных неровных дыр. Стул обгорел до черноты, на столе потрескался весь лак. Полка с книгами и цветочными горшками обрушилась на пол, и теперь годилась лишь для окончательного сожжения. Не пострадало только основание кровати да шкаф, который, правда, слегка перекосился.
– Охренеть, – по слогам прошептала Вика.
– Именно так я все и представлял, – произнес у нее за спиной Роман.
– О чем ты?
– А? Просто… никогда не был на месте пожара. Вот, когда сказали, что пострадала одна спальня, я именно так все и представил. Ну, примерно так, – как-то неубедительно объяснил Роман. У Вики появилась совершенно безумная мысль. А что, если художник каким-то образом спалил ее жилище?
«Бред какой-то! Если он создает наркоманских ежей и не ест ничего желтого, это вовсе не значит, что у мужика не все в порядке с головой. Не похож он на маньяка-пиромана. Да и как бы он это проделал?» – тут же отвергла Виктория свои подозрения.
Она проверила содержимое тумбочки. Кое-какие бумаги сгорели, но ничего важного там не хранилось. А вот одежду жалко. Некоторые платья и свитера заметно пострадали. Остальное женщина выгребла из шкафа. От ткани шел неприятный запах, но, в общем и целом урон был не смертельным.
– Что будешь делать?
– Перемещусь на диван в зале. А здесь придется делать ремонт…
– А сегодня? Замок, – напомнил Роман.
– У меня еще щеколда есть, на нее закроюсь, – сейчас Викторию мало волновали такие пустяки. Она уже мысленно просила аванс у главного менеджера и раздумывала, можно ли как-то отремонтировать кровать. Скажем, заменить в ней пару досок, или придется покупать новую?
– Я помогу тебе. С ремонтом.
– Не стоит.
– Нет, стоит. Не отказывайся, прошу.
Настойчивость художника поражала Вику. Она не понимала, с чего вдруг он так о ней заботиться. И хоть ей и непонятны были мотивы, но пока вреда от Романа не было никакого. Поэтому женщина согласилась. И на то, что Сандерс поможет ей с ремонтом, и на то, что эту ночь она переночует у него дома, а не в своем сомнительном убежище.
– Завтра вызовем мастера, пусть поставит новый замок.
– Мне очень неудобно…
– Не начинай, – предостерег ее художник. – Для меня это дело принципа.
– Рыцарский кодекс? Не оставлять прекрасную даму в беде? – улыбнулась Вика.
– Что-то вроде того. Я не бросаю тех, с кем связан, – туманно ответили ей.
Уточнять, что это значит, Виктория не стала.
Личное прошлое
Символ правой руки. Согласно названию, знак обозначает совокупность неких событий, сформировавших личность, некого краеугольного камня всего существования отдельного существа. Знак носит нейтральную окраску и обычно является так называемым «говорящим», подчеркивающим
