учили стратегии и тактике допросов. Он умел реагировать на неожиданные вопросы следователей. Поляк аккуратно загасил сигару и поднял на собеседника холодные водянистые глаза.
– Вы правы в одном, мистер Вапсаранаи: полное имя господина Берга действительно было для меня неожиданностью. Между прочим, легко объяснимой: ныне покойному господину, чьи интересы я сейчас представляю, ценную услугу в свое время оказал человек, представившийся Гансом Бергом из Сингапура. Разумеется, я не смогу удержать вас от весьма опрометчивого шага, на который вы изволили намекнуть: пойти к нему и рассказать обо мне. Не думаю, впрочем, что господин Берг осыплет вас золотом за ваше сообщение. А вот моих комиссионных за честные ответы на интересующие меня вопросы и секретность поручения вы лишитесь наверняка!
Вапсаранаи едва не поперхнулся коньяком:
– Комиссионные, мистер? Видит Бог, вы и намеком не упоминали про причитающиеся мне комиссионные! Ха-ха-ха! Давайте же немедленно обсудим их размер, герр Мюллер! Надеюсь – ха-ха-ха! – вы не предполагали оскорбить меня обещанием пары-тройки английских гиней в обмен на весьма ценные для вас и ваших шефов – ха-ха-ха – сведения?
– Пока что я не услыхал от вас об интересующем меня человеке и на пару фартингов, – сухо заметил Войда. – Размер комиссионных находится в прямой зависимости от ценности полученных мной сведений.
Вапсаранаи не перестал улыбаться, однако в его глазах мелькнула злая искорка. Он сделал повелительный жест рукой, и один из его телохранителей в несколько шагов пересек отделяющее его от повелителя расстояние и угодливо склонился в ожидании приказаний. Вапсаранаи что-то прошептал ему на ухо, и малаец, пятясь, вернулся на место. Войда с некоторым трудом разжал пальцы, обхватившие рукоятку пистолета, и небрежным жестом вынул из-за полы сюртука руку, облегченно перевел дух.
– Тем не менее, герр Мюллер, я предпочел бы сразу обсудить вопрос с моими комиссионными, – заявил Вапсаранаи. – Я почему-то уверен, что у вас широкие полномочия в этом вопросе. Да и сам вы, Мюллер, весьма обеспеченный человек, не так ли? Пройдоху шкипера во время долгого пути из Константинополя вы просто осыпали золотом, насколько я успел узнать! Кто его знает – возможно, у вас полный чемодан денег, которые вы должны передать Сумасшедшему Гансу, если сведения о нем будут благоприятны! А, Мюллер? Признайтесь, ха-ха-ха!
– Я уже упоминал, что являюсь простым стряпчим, – процедил Войда. – Что же касается моих или доверенных мне денежных средств, то этот вопрос по меньшей мере бестактен, уважаемый господин! Или выкладывайте все, что знаете о Берге, или я встану и уйду.
– Значит, не хотите играть с открытыми картами, Мюллер? Что ж, попробуем сыграть по-вашему! Господин Лан, или Берг – один из богатейших людей на всем побережье. Много десятков лет китайские ловцы жемчуга регулярно носят Бергу, как и его предкам, уйму чудесных раковин. Сколько всего у Берга жемчуга – знает только он сам: его полную коллекцию не видел ни один человек в Сингапуре. Я имею в виду европейцев, Мюллер, ибо Берг ни с кем из них не поддерживает отношений. Ему платят холодной учтивостью – как и мне, ха-ха-ха! Но я-то изгой, полукровка, как вы, вероятно, уже слыхали. Но его уважают даже британцы – несмотря на то, что в его жилах, кстати говоря, тоже немало китайской крови: найти в наших краях жену-немку не так-то просто!
Слушая говорливого собеседника, Войда время от времени поглядывал на его телохранителей у входа. Однако упоминание о несметном количестве жемчужин несколько отвлекло его. И когда он снова глянул на портьеру, малайцев там уже не было.
Это немного обеспокоило поляка, однако Вапсаранаи продолжал увлеченно тарахтеть, и он перестал думать о малайцах: мало ли куда они могли исчезнуть?
– Здешние торговцы жемчугом уверяют, Мюллер, что если в один прекрасный день Ландсберг выбросит на рынок весь свой жемчуг, все конкуренты пойдут по миру – ха-ха-ха! И это действительно так, Мюллер: сброс на рынок огромного количества жемчуга мгновенно обесценит его!
– Хорошо, любезнейший! Насчет жемчуга я все понял. А как насчет этой странной причуды Сумасшедшего Ганса встречать все пароходы с русскими каторжниками? Это имеет какое объяснение?
Вапсаранаи пожал пухлыми плечами:
– Не знаю, Мюллер. Просто не знаю. Обычная причуда богатого человека, как я уже говорил – в Сингапуре крайне мало развлечений. Хотя должен признаться, что слухи по этому поводу на Побережье одно время ходили – и самые разные! Одно время даже утверждали, что, общаясь с каторжниками, Ландсберг наводит справки о своих родственниках из России, ха-ха-ха! Когда-то его предок явился сюда из далекой страны на севере – может, это и была Россия? Но как, скажите мне, Мюллер, Россия может быть родиной немца? Ха-ха-ха!
– Значит, это все, что вы можете мне рассказать про этого чудака? – начал терять терпение Войда. – Мне крайне необходимо познакомиться с ним и завоевать его доверие, чтобы составить собственное впечатление, господин Вапсаранаи! Можете ли вы помочь мне, по крайней мере, в этом?
– Безусловно! Но это обойдется вам в пятьдесят золотых гиней, дорогой Мюллер! – Вапсаранаи откинулся на спинку кресла и самодовольно пыхнул сигарой.
– Пятьдесят гиней?! Не слишком ли, любезнейший?
В это самое время Войда краем глаза заметил синий шелковый халат хозяина гостиницы. Мистер Ван, встав так, чтобы его не видел Вапсаранаи, делал ему какие-то жесты. Сопоставив их с исчезновением малайцев, Войда сделал вывод, что те по приказу своего хозяина проникли в его номер и наверняка роются в его багаже. Он встал и учтиво поклонился собеседнику:
– Простите, я должен ненадолго отлучиться, мистер Вапсаранаи! Я хотел бы показать вам фотографию одного человека, который давно знаком с Сумасшедшим Гансом. Возможно, вы его тоже знаете…
Полукровка попытался задержать Войду:
– Это всегда успеется, Мюллер! Погодите, я как раз хотел рассказать вам о своем плане…
Но Войда почти бегом устремился к выходу из ресторации, обратив внимание, что мистер Ван успел исчезнуть. Ворвавшись в соседние двери своего отеля, он бросился к лестнице мимо явно напуганных служащих.
Взбежав на свой этаж, Войда едва не споткнулся о тело китайского клерка – тот лежал в луже крови. Вытащив на ходу пистолет, Войда подкрался к своему номеру и прислушался: там явно кто-то был! Поляк попробовал распахнуть дверь, но она была заперта. Шепотом ругаясь, он вспомнил, что оставил ключ у портье, внизу. Но времени терять было нельзя, и Войда, отступив на пару шагов, бросился на хлипкую дверь, с силой ударив ее плечом. Как и ожидалось, дверь немедленно слетела с петель, и поляк едва не упал на нее. Удержавшись на ногах, он поднял пистолет: один из малайцев
