Он у нас с Энцелада, но ты-то с Земли! Ещё на Рождество председатель совета нахваливал «местных сарматов» и расписывал, какие мы полезные и мирные. То были слова, а это — уже дела. Надеюсь, никакая ерунда не случится перед регатой, — лучше раз в году послать тебя на гонки, чем каждый месяц терпеть их на базе!
«Полезные и мирные,» — Гедимин хмыкнул. «На что „макаки“ ни пойдут, лишь бы самим не работать!»
10 марта 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
«Главное — не запускать. Держи штурвал, стартёр не трогай,» — напомнил себе Гедимин, взбираясь в седло «Веспы». Флиппер стоял в секретном цеху уже неделю; сейчас сармат хотел освободить место.
«Малый пуск,» — сармат тронул замаскированный переключатель. «Теперь — поле…»
Штурвал в его руках замерцал и растаял, превратившись в размытое сероватое пятно. Гедимин посмотрел на ладонь и хмыкнул — её тоже размыло, и, глядя на неё сверху, сармат видел участок палубы, чуть менее чёткий, чем соседние.
«Работает,» — он отключил маскировку и перекинул ногу через седло. «Устойчивая конструкция,» — в очередной раз отметил он, когда флиппер вынес это, не дрогнув.
— Кенен, приём, — сказал он, выйдя из цеха. В наушниках было тихо. Гедимин щёлкнул коммутатором, повторил вызов — никто не откликнулся.
— Атомщик? — Иджес, хоть и не был на базе, отозвался мгновенно. — Мы в восточном секторе, тут цистерна лопнула. Нет, Маккензи не с нами. Да кто его знает…
Отключив связь, Гедимин досадливо сощурился на флиппер. «Ладно, пусть стоит,» — он отодвинул машину к переборке и прикрыл защитным полем. «Если внутрь насыпется уран — пусть Маккензи его вытряхивает.»
Он открыл запасной выход, выбрался в нижний трюм и через десять минут уже возвращался в цех с грузом плутониевых стержней, — пора было начинать разгрузку синтезирующего реактора. До официальной выгрузки оставалась неделя; Гедимин надеялся, что, если ничего не отвлечёт его от работы, он успеет, и восемнадцатого Линкен получит полный груз ирренция.
Процесс был отработан до автоматизма — лёгким ударом стряхнуть металл, хрупкий от проросших изнутри кристаллов сингита, в дробилку, дождаться, пока с каркаса стечёт вся светящаяся пыль, отправить его в контейнер с меей и снять с электромагнита на потолке следующий стержень. Их никогда не было много — шестьдесят, от силы семьдесят килограммов сырья, десять-двенадцать — двухмесячная выработка. Через два часа весь плутоний отправился в дробилку, и Гедимин, глядя на кипящий контейнер разделительного агрегата, думал, что после завершения реакции пойдёт за урановыми стержнями — и с ними провозится не один день.
Едва он спустился в трюм, в наушниках задребезжало.
— Джед, приём, — в голосе Кенена слышалась тревога. — Зачем искал?
— Флиппер готов, — отозвался Гедимин, недовольно щурясь — он, конечно, хотел отдать машину, но очень не любил прерывать рабочие процессы на середине. — Забирай.
Когда он поднялся в цех, у главного входа уже мигал красный светодиод. Едва крышка люка сдвинулась в сторону, в проём прошмыгнул Кенен.
— Готово? — выдохнул он, оглядываясь по сторонам. Гедимин хлопнул ладонью по белесому шару защитного поля.
— Маскировка. Прожигатели. Проверяй.
Газоводяной разделитель уже отключился, контейнеры с осадком и взвесью сармат прикрыл защитным полем и отошёл, прислонившись к нему спиной, чтобы в случае чего перехватить флиппер или сорвавшегося Кенена в полёте и не дать ничего разломать. Маккензи, ухмыльнувшись, стряхнул защитный купол с машины и, легко выкатив её на середину помещения, взлетел в седло. Его силуэт вместе с очертаниями флиппера мигнул и расплылся туманным пятном, слившись с дальней переборкой.
— Так, ясно, — послышалось из тумана. — А это прожигатели? А как их двигать?
— Никак, — отозвался Гедимин. — Когда надо, сами выдвинутся. Вон туда заводишь код конечной точки и больше ничего не трогаешь. Первый портал откроется в Вендану, там ты пролетишь три метра до открытия следующего. Смотри, чтобы на той стороне был вакуум, иначе размажет.
Маскировка отключилась. Кенен с широкой улыбкой спустился на палубу, отошёл от флиппера на шаг, внимательно рассматривая машину и что-то под ней, и повернулся к Гедимину.
— Хорошо поработал, Джед. Так, как умеешь только ты! Я думаю назвать его «Альби».
Он вопросительно посмотрел на Гедимина, будто ждал от него реакции, но, не дождавшись, перевёл взгляд на флиппер.
— Мой первый транспорт таких больших размеров, — вздохнул он, вынимая из кармана ёмкость с яркой этикеткой. Гедимин удивлённо мигнул — ему показалось, что бутылка стеклянная, но, приглядевшись, он узнал разновидность рилкара, куда более прочную, чем обыкновенное стекло.
— Хорошей работы, «Альби»! Надеюсь, мне не придётся жалеть о покупке, — Маккензи махнул рукой, выплёскивая на обшивку флиппера половину содержимого бутылки. Пока Гедимин растерянно мигал, Кенен присосался к горлышку, допил остатки и удовлетворённо улыбнулся.
— Я пока оставлю тебе дополнительные модули, — сказал он, отсоединяя их от флиппера. — Спрячь их в реакторном отсеке. Если на них наткнутся, будет неприятно.
Гедимин хмыкнул.
— Как ты будешь с ними ездить?
— За меня не бойся, Джед, — с рассеянной улыбкой отозвался Кенен. — Работай спокойно. Восемнадцатого у нас встреча с Линкеном, помнишь?
18 марта 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — галактика Вендана, крейсер «Феникс»
«Два центнера,» — Гедимин, приподняв лицевой щиток и отстегнув перчатку, украдкой протёр глаза. Веки отяжелели и как будто покрылись слоем клея — стоило прикрыть глаза на долю секунды, и открывать их уже приходилось силой.
Два центнера окиси ирренция уместились в двух переносных рюкзаках — тяжёлое вещество не занимало много места. Работать сармату пришлось круглые сутки, но вчера в синтезирующий реактор были вставлены новые стержни — три тысячи восемьсот килограммов урана и чуть меньше полуцентнера плутония. «Целый завод,» — подумал Гедимин, запоздало оценив масштабы работы, снова провёл тыльной стороной ладони по глазам, закрыл проёмы в скафандре и вышел из отсека.
— Где ты пропадаешь? — недовольно спросил Кенен, в ожидании нарезающий круги у замаскированного люка. — Думал уже
