— Пусть уходят, — тихо сказал он.
Глава двадцать третья
АРМАДА
I
На самом деле никто из нас не понимал Киснароса. Мотивы его действий и мысли оставались для нас полнейшей загадкой.
Со временем нам на задворках флота стало понятно, что лорд-инквизитор получил звание и титул благодаря серии карательных крестовых походов незначительных масштабов и городских зачисток. Без сомнений, дело, достойное уважения. Но он едва ли он подходил для операции по сдерживанию, особенно такой, что пошла наперекосяк с самого начала.
Эсминец Серых Рыцарей «Падение клинка» продрейфовал к растущей армаде инквизитора и доложил, что цель уничтожить невозможно: один из армейских транспортников с Армагеддона пришвартовался у станции дозаправки в Кириуской протяженности. Блок-конструкцию патрулировал крейсер Космических Волков, пока гвардейский корабль готовился к отправке.
К этому времени сотня тысяч бойцов из Урувелских Всадников была распределена на семи транспортниках и отбыла в зоны боевых действий на других мирах. Один корабль Серых Рыцарей попросту не мог перехватить их всех, не говоря уже об уничтожении, пока они не достигнут места назначения.
Подобные истории мы слышали уже десяток раз, каждый раз в них фигурировали другие корабли. И теперь, когда Волки превосходили нашу экспедицию по силе и численности, они недвусмысленно дали нам понять, что правила игры изменились. «Ксифос» и «Махарий», корабли одного типа с «Карабелой», на той же неделе приковыляли обратно к точке сбора армады и доложили, что корабли Космических Волков не просто открыли по ним огонь, но открыли первыми.
Мы утратили связь с «Каскарой», «Спатой» и «Глефой Януса», последний прослужил почти десять тысячелетий флагманом Первого братства. «Карабела» стала одним из кораблей, которому поручили разыскать его, что, к превеликому сожалению, нам удалось.
В ночь, когда мы нашли его, Кастор вышел из варпа на границе Королусской системы, отслеживая то, что Малхадиил и я могли описать лишь, как «сердцебиение в варпе». Даже когда я просто вслушивался в это настойчивое, пульсирующее давление в висках, у меня болела голова.
Я знал это чувство, ведь мне уже приходилось с ним сталкиваться.
— Словно на Армагеддоне, — сказал я Аннике. — Словно заря на Армагеддоне, когда битва была выиграна, а сотня моих братьев полегла в крови и пламени.
На то, чтобы обнаружить «Глефу», у нас ушло совсем немного времени. Безжизненный остов корабля вращался вокруг нетронутой станции слежения, принадлежащей Адептус Механикус, жрецы Машинного Бога теперь использовали корпус как богатый источник металлов, если, конечно, ползающие по нему расхитители не занимались чем-то другим.
— Убить, — приказал я. — Убить их всех.
Малхадиил покачал головой.
— Отставить, капитан Кастор. — Мой брат встал передо мной, заградив вид на паразитов, занятых своим жутким делом: — Ты хочешь нести ответственность за то, что усугубил положение еще больше? Правда? Не превращай войну Инквизиции в свою личную.
Мы разгадали тайну сердцебиения в варпе. Мы шли на звук, пульсацию шестого чувства, пока не узнали, что это было угасшее сознание пятидесяти самых могучих рыцарей нашего ордена, поверженных одним-единственным ударом.
— Вот почему, — сказал Малхадиил, — это так похоже на Армагеддон. Это было одно и то же.
II
Мы воссоединились с армадой через шестнадцать дней, обнаружив по прибытии, что флот Киснароса вырос еще больше.
+ Трон Императора, + пропульсировал Малхадиил, когда увидел в оккулюсе, что нас ждет.
— Стоп машина! — Кастор поднялся с трона и одернул парчовый китель: — Я приказал «Полная остановка», будьте вы прокляты!
Экран заполнился изображением огромной боевой баржи, дрейфующей в неспешном патрулировании. На ее красном бронированном корпусе были нарисованы белые черепа со стилизованной черной «I» Инквизиции.
— Назовите себя, — протрещал вокс, — или будете уничтожены.
— Какая мелочная театральность… — произнес Кастор, прежде чем взглянуть на нас.
— Назовитесь сами, — ответил я.
— Боевой корабль Адептус Астартес «В сакральной истине», служащий священным ордосам Инквизиции Бога-Императора. Повторяю, назовите себя.
Малхадиил бросил на меня взгляд.
— Бог-Император?
Я вздохнул:
— Фанатики. — Ордены, считавшие Императора богом, встречались нечасто. Такая вера была для введенных в заблуждение масс, которые мы поклялись защищать: — Фрегат Серых Рыцарей «Карабела», мы возвращаемся к армаде, как было приказано.
Пауза. Возможно, запрос наших позывных по кораблям в поисках подтверждения. Как все изменилось. Мы никогда раньше не докладывали о своих действиях через сеть флота, поддерживая нашу секретность. Рвение Киснароса обрекало всех этих людей на очистку разума просто за то, что они видели наши корабли, не говоря уже о том, что лицезрели нас во плоти. Мне стало интересно, действительно ли он не осознавал глубины своего лицемерия? С инквизиторами никогда нельзя было сказать наверняка — никакое другое человеческое существо не может настолько искажать восприятие ради собственных устремлений.
— Путь свободен, «Карабела».
— Назовите своей орден, пожалуйста.
— Мы Красные Охотники, и для нас большая честь служить нашим лордам вместе с Рыцарями Титана.
Я не ответил. Кастор выключил вокс-канал и вопросительно поднял аккуратно подстриженные брови.
— У меня вопрос, который, как мне кажется, важен в данной ситуации.
— Спрашивай.
— В вашем Кодексе Астартес говорится, что орден Космического Десанта насчитывает тысячу воинов, не так ли?
— Верно.
— Ауспик указывает на то, что к армаде присоединилось около двадцати кораблей в цветах Красных Охотников. Судя по всему, здесь…
Я перевел взгляд на оккулюс. Малхадиил встал возле меня у поручней, когда «Карабела» миновала «В сакральной истине» и мы увидели скрытый за ее корпусом флот. Внезапно я понял, почему инквизитор и его союзники обладали таким влиянием в Инквизиции.
— Здесь весь орден. Киснарос призвал целый орден.
III
Мы прибыли за два дня до поступления приказа. Доложили об уничтожении и предполагаемом исчезновении еще пяти кораблей, и хотя в голосе Киснароса не слышно было большой охоты, он все же появился перед всеми офицерами и рыцарями флота в виде гололитического изображения.
Под конец восьмого месяца войны, когда по стандартному терранскому календарю М41.444 должен был смениться новым солярным 445-м годом, лорд-инквизитор Киснарос все же отменил преследование каждого судна, зараженного армагеддонским конфликтом.
Никто из нас не удивился тому, что он признал поражение. После семи месяцев истощающих силы перехватов, уничтожения беззащитных аванпостов, истребления гражданских транспортников и коротких хладнокровных перестрелок с Волками мы ожидали этой капитуляции.
Как же мы ошибались.
— Фенрис! — закутанный в мантию гололит доброжелательно развел руками. — Мы немедленно отправляемся к Фенрису, родному миру предательских Волков. Там мы предоставим им последний выбор: вновь служить верой и правдой после покаянного крестового похода подходящей длительности… или войти в секвестированные архивы грешниками, о которых никогда более не будут говорить.
Фенрис. Крепость-монастырь ордена Первого основания. Теперь проблема переросла границы перестрелок и спорадических пустотных сражений. Малхадиил недоверчиво посмотрел на меня.
+ Гражданская война, + отправил он с другой стороны трона капитана Кастора.
Что я мог сказать по этому поводу? Я кивнул, не желая, да и не в состоянии лгать своему брату.
IV
Впервые за многие месяцы я пришел к Аннике прежде, чем она ко мне.
Я не обращал внимания на положенные церемонии и манеры — даже не постучал в дверь ее покоев. Переборка откатилась в сторону под моим психическим напором, и я шагнул внутрь.
За более чем год нашего общения Анника стала мне ближе, чем любой другой человек, которого могу припомнить. Не считая моей прошлой жизни, она была практически единственной, с кем я общался на разнообразные темы, за исключением продолжительных дискуссий с капитаном Кастором во время партий в регицид.
Я соприкасался с ней разумом больше тысячи раз — иногда в подходящее время, а иногда и нет. Однажды я увидел, как она неумело рисует пейзаж родного мира, после этого Анника не разговаривала со мной несколько дней, так как я отвлек ее в самый важный момент. Еще раз коснулся ее разума в тот момент, когда ее касался Кловон, и немедленно отшатнулся, когда мою кожу защипало. В другой раз я прервал ее кулачный бой с Дарфордом, и мой голос в ее разуме отвлек Аннику настолько, что ей разбили нос.
