— Борись, Дамон! — крикнул Мэлдред. — Борись изо всех сил!
Нура приблизила лицо к лицу бывшего рыцаря, так что он почувствовал на щеке теплое дыхание:
— Мощное заклинание позволит ему уничтожить твой непокорный дух… и перенести свою душу в это новое, прекрасное чешуйчатое тело.
— Нет! — Дамон напряг мышцы ног.
— Хозяин умирает, Дамон Грозный Волк, — не умолкала нага. — Энергия Хаоса, создавшая и питавшая его, иссякает, но хозяин возродится в твоем теле и будет жить долго, поскольку я оказалась права: ты — единственный. Именно тот, кто ему нужен.
— Никогда! — Бывший рыцарь сделал героическое усилие и сумел подняться на ноги. Он стоял, ослабевший и одурманенный, а невидимая сила все еще давила на него, сковывая движения.
— Ты начал понимать, не так ли? — Тон Нуры был почти сочувственным. Она задрала голову, не отводя глаз от лица Грозного Волка. — Ты понимаешь?
— Да, — хрипло ответил Дамон. Его голос с каждым словом менялся все сильнее. — Я — именно тот, правда? Единственное подходящее вместилище, которое смог найти для себя твой обрюзгший хозяин, чтобы изменить с помощью своей магии? — Лучащееся самодовольством лицо наги едва заметно дрогнуло. — Единственный. И какой по счету? Со сколькими он пытался сделать то же самое? Скольких подчинял своей власти и терпел неудачу, создавая оболочку по своему вкусу? Скольких уничтожил в припадке грязных амбиций?
Змеедева кивнула:
— Мои испытания подтвердили, что ты — единственный достаточно сильный, чтобы выдержать влияние магии хозяина, Дамон. Благодаря драконьим чарам, которые на тебя уже действовали.
«Это все из-за чешуйки красной владычицы, которой меня наградил проклятый Рыцарь Тьмы несколько лет назад, — понял Грозный Волк. — Из-за магии, которую использовали мглистый дракон и серебряная драконица, чтобы избавить меня от контроля Малис. О да, я неоднократно подвергался воздействию драконьих чар!»
Нура улыбнулась, наблюдая, как он сопротивляется давлению:
— Хозяин всегда говорил, что твой разум сильнее твоего тела. Я не соглашалась с ним, хотя ты действительно умен и проницателен. Очень неприятно, но твое сознание больше не будет принадлежать тебе. Какая жалость! Такой могучий ум…
Ее слова заглушил могучий рев мглистого дракона, заставивший содрогнуться стены пещеры. Заклинание было завершено, и магические сокровища превратились сначала в груду тускло мерцающих угольков, а затем и вовсе исчезли. Пещеру залило яркое сияние высвобожденной магии, и Дамон почувствовал, как его омывает энергия, прорвавшаяся сквозь стену Нуры.
Игра теней
Дамон почувствовал, как проваливается в удушающую темноту. Жидкий огонь все еще тек от груди и живота к рукам и ногам, грозя испепелить его.
— Мэл? — позвал он.
Ответа не последовало — только темнота, свист ветра и невыносимая жара. От нее не было спасения. Языки пламени лизали каждый дюйм тела Грозного Волка. Он чувствовал, что неведомая сила рвет его на части, словно палач — орудиями пытки. Суставы рук и ног, отзываясь дикой болью, готовы были лопнуть.
Дамон задыхался, втягивая в себя столько воздуха, сколько позволяли обожженные легкие, но все же попытался хоть немного отвлечься от мучительных ощущений и увидеть… что-то… что-нибудь.
Все, что он смог обнаружить, было сгустком тьмы, черным как уголь.
— Что? Мэл? Мэл, ты там?
В ответ прозвучало хриплое рычание.
— Я — сильный! — как бы со стороны услышал Дамон свой громкий голос. — Я сильный, Нура Змеедева! — Слова звучали в такт с ритмом его сердца. — Нет никого сильнее меня, ты, проклятая змея! Я остановлю тебя!
Но ее заклинание уже было произнесено. Боль и лихорадка усилились так быстро, что Грозный Волк решил — он умрет раньше, чем успеет еще раз вздохнуть. И тут же закричал. Вопль бывшего рыцаря превратился в рев, затем затих, когда жар так же резко спал. Он снова крикнул, лишь затем, чтобы убедиться, что все еще жив, потом глубоко вздохнул и почувствовал, что пока в силах сопротивляться.
— Жар, — прошептал Дамон. — Он меня очищает! — Жидкий огонь тек по жилам, изгоняя слабость из его некогда человеческого тела, оставляя только силу и мощь. — Я буду жить, Нура Змеедева! И сдержу обещание, данное Рагху. Я увижу тебя мертвой!
Его тело все еще изменялось, становясь больше и больше. Грозный Волк поднес руку к лицу, но не увидел ничего, кроме темноты. Он слышал треск и чувствовал, как грудь его расширяется и вздувается, но боли не было.
«Куда подевались боль и жар?» — удивленно подумал Дамон и понял, что не испытывает вообще ничего. Затем, будучи невольным участником странного действа, он ощутил, как тело его увеличивается в размерах вдвое, затем еще вдвое.
— Фиона! — крикнул где-то в темноте маг.
«Так Мэлдред все еще здесь. Почему он зовет Фиону? Она тоже здесь была? — роились в мозгу бывшего рыцаря вопросы. — Как она попала сюда, в пещеру?»
Темнота наконец отступила, возникли очертания каменного логова, и Дамон увидел себя.
«Мои глаза, — услышал он голос, звучавший в его мозгу. — Сейчас ты смотришь моими глазами, Дамон Грозный Волк, но скоро уже навсегда перестанешь и видеть, и чувствовать что-либо».
Сознание мглистого дракона и разум бывшего рыцаря теперь делили одно тело.
«Что же это за отвратительная магия, способная убить чужую душу?» — подумал Дамон.
— Рагх! Фиона! Поспешите! — вновь услышал он голос Мэлдреда.
«Значит, драконид и Фиона все-таки здесь, сумели каким-то образом найти нас. Спасли ли они Рики и ребенка от хобгоблинов? В безопасности ли мой малыш?» — Грозный Волк пытался позвать их, но голос не повиновался ему. Он даже не смог открыть рта.
— Фиона! — Оклики людоеда не прекращались, отзываясь эхом под сводами.
«Какая разница, здесь они или нет, — думал бывший рыцарь. — Они должны уйти. Мэлдред должен сказать им, что надо бежать, пока еще есть возможность спастись». Он снова попробовал крикнуть, предупредить, затем сосредоточил все силы на том, чтобы разинуть огромную пасть.
«А как же ужас, наводимый драконами? — спросил себя Дамон. — Они обязаны бежать. Страх, который источает мглистый, должен их отталкивать».
И тут Грозный Волк вспомнил, что не почувствовал драконьего ужаса, когда попал в логово. Вспомнил, что не ощутил даже легкого испуга. «Неужели дракон настолько ослабел, что лишился этого свойства? Неужели заклинание, брошенное в меня, отняло у него все силы?»
— Это Дамон? Это действительно Дамон? — раздался знакомый хриплый шепот драконида. — Во имя Первых! Он превратился не в потомка, а в дракона!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
