не хочешь, а нужно было найти место, где можно укрыться от дождя.
Я изо всех сил старался приглядеть что-то подходящее, терпя удары бивших прямо по векам капель, и случайно заметил каменный выступ выше по склону с правой стороны, куда дождь, казалось, не попадал. Рядом стояло большое дерево, тесно окруженное другими. Их листья накладывались друг на друга в несколько слоев и давали неплохое укрытие.
– Сатоми, давай туда! – крикнул я во весь голос. Если не кричать изо всех сил, то мало шансов быть услышанным. В лесу листьев, как звезд на небе, и бьющие по ним капли дождя создают шум, похожий на рев, от которого закладывает уши.
Лицо Сатоми тоже было совершенно мокрым от дождя. Волосы прилипли ко лбу, глаза с трудом смотрели сквозь струи. Кажется, она кивнула, поэтому я, не спрашивая больше, схватил ее за правую руку и потащил вверх по склону, не обращая внимания на мокрые заросли высокой травы.
Непрестанно поскальзываясь и хватаясь руками за траву, я все-таки сумел затащить Сатоми за руку в обнаруженное мной убежище.
– Ну вот! – воскликнул я с облегчением.
Это было совсем другое дело. Как нам повезло с этим местом! И как мне повезло его случайно найти!
Как будто мы вернулись в ту хижину. Дождь сюда совершенно не попадал, вокруг была темнота, наполненная лишь шелестящими звуками. Нас окружала чудесная плотная стена из листьев, по ту сторону которой остались потоки дождя. Внутри было темно, потому что стена из листьев не пропускала внутрь не только дождь, но и лучи света. Но земля, на которой мы стояли, по-прежнему чудесным образом оставалась светлой и сухой. Похоже было, как будто мы оказались в пещере, вход в которую закрывал водопад.
Сатоми достала носовой платок и вытерла лицо и волосы. Вытершись, она зачесала мокрые волосы назад. Потом вытерла плечи и грудь, затем ноги. Конечно, я не просто стоял, уставившись на нее, а тоже достал носовой платок и вытер лицо и тело.
– Ну и здорово мы попали, – сказала Сатоми.
– Это точно. Интересно, куда все остальные девались.
– Может быть, мы свернули не туда, – сказал Сатоми.
– Думаешь?
– Да, может быть, они уже в автобусе. Так и уедут, оставив нас.
– Это вряд ли.
– Если бы так случилось, нам трудно было бы вернуться домой. На эту гору обычно никто не ходит, и здесь часто бывают самоубийства.
– Не пугай меня.
Но похоже было, что она говорила правду. Дорога, по которой мы только что шли, поросла травой. Здесь явно бывало не так уж много машин и людей.
– Это загадочное место, мало ли что может тут произойти, – сказала Сатоми страшным голосом, словно пытаясь меня запугать.
– Хватит говорить на эти темы. Призраков и убийств уже и так слишком много.
– Правда? На самом деле я не имею ничего против призраков. Но не люблю, когда люди умирают, – голос Сатоми помрачнел.
– Да, это скверно.
Наступила тишина. Дождь усиливался, и все то, что можно было увидеть снаружи сквозь листву, покрывала белая дымка. Ничего разглядеть не получалось.
Мы стояли на высокой скале, и стекающая по склону вода разделялась на два потока, слева и справа от нас. Звук воды, текущей у наших ног, становился все громче и громче. До нас она не доходила. Но в ботинки вода попала еще раньше, носки намокли, и это было довольно неприятно.
– Как противно, – вдруг громко сказала Сатоми, – юбка пропиталась водой, очень неудобно. Хочется снять ее и отжать.
Я удивился и растерялся.
– Если и отожмешь, снова будет то же самое, когда ты опять выйдешь под дождь. Ты не можешь потерпеть?
– Мне это не нравится. Я простужусь, если так все оставить. Я вся мокрая. Пожалуйста, отвернитесь немного.
– Ну ладно, но…
– Худи тоже насквозь мокрое, надо и ее отжать.
Мне тоже было мокро и неприятно.
– Но женскими руками, наверное, не получится отжать достаточно сильно. Вы мне не поможете? – сказала Сатоми и громко рассмеялась.
– Подожди минутку, – сказал я.
Я начал думать, что что-то не так. Она правда ученица старшей школы?
В этот момент у меня возникло очень странное ощущение, что-то вроде откровения. Это не был логический вывод, просто я вдруг почувствовал, что такие вещи, как «рок» деревни Каисигэ и легенда о жестоком человеке по имени Муцуо, слова Сатоми про сарай с циркулярной пилой и ее нынешняя вольная манера поведения – все это части одной истории.
То же самое касается необъяснимой жестокости, с которой обошлись с трупом Сатико Хисикавы. У нее были вырезаны грудь и гениталии. Много ли в мире встречается подобной дичи? Мотив этой жестокости – не что иное, как подавленное сексуальное влечение.
Да, и я вспомнил еще кое-что. Когда я спросил эту девушку, что означает «рок», она ответила, что это «карма жителей деревни», а когда попытался узнать, что такое «карма», она сказала: «Не знаю, как объяснить». Я никак не мог этого понять. В тот момент у Сатоми явно был ответ, но она отказалась произнести его вслух.
Когда Сатоми заговорила о том, что хочет снять юбку, я наконец начал осознавать значение этих слов и явлений, хотя это было странно. У меня появилась идея. Я медленно соображаю, но не является ли «рок» тем самым явлением, что связывает все эти вещи? У всех у них есть подтекст. Вот почему Сатоми, женщина, «не знает, как объяснить».
– Сатоми, ты говорила о «роке» деревни Каисигэ…
Я начал робко говорить, опустив глаза. Потом поднял взгляд и тут же запаниковал: Сатоми подняла юбку и крепко отжимала ее спереди.
– Эй, остановись на секунду, подожди! Все, теперь отвернулся. Сними и отожми нормально.
А я продолжал размышлять:
– Легенда о дьяволе по имени Муцуо и то, что ты мне сказала, что не можешь объяснить, в чем состоит рок…
Однако я не умею хорошо говорить, поэтому просто не мог выразить свою мысль словами. Не договорив, я сдался. Потерял желание. Когда я о чем-то думаю, такое часто случается. У меня пропадает уверенность в себе. Это порочный круг.
– Моя мама красивая, правда? – совершенно неожиданно сказала Сатоми приглушенным голосом.
– Да, это правда, – сказал я.
В первый раз мы встретились в ночь пожара, и когда я ее увидел, она была в смятенных чувствах, на лице был только крем и никакой косметики, а потом она спряталась за Сатоми и другими, так что я ее не очень разглядел. Но у нее определенно было красивое лицо.
– В деревне Каисигэ много красивых людей, – усмехнулась Сатоми.
Это, конечно,
