полоска травы, а по кромке был вбит ряд тонких бревен, предотвращающих сползание в воду земли и песка. Водоем был довольно широкий, примерно как школьный спортивный бассейн.
Все видимое пространство вокруг занимали рисовые поля. Однако на другом берегу Асикавы был виден начинающийся неподалеку склон горы и заросли бамбука, спускающиеся к кромке воды. Рисовые поля на восточном берегу реки были не очень широкими, поскольку примерно в 50 метрах за ними начинался горный склон. Однако они далеко протянулись в направлении с севера на юг, из-за этого рисовые поля по восточному берегу Асикавы выглядели узкой длинной лентой. Дорога здесь в целом идет вдоль реки, и через равные промежутки от нее отходят вправо узкие проезды, которые вьются по рисовым полям и ведут к крестьянским домам, разбросанным у подножия горы. Я заметил, что перед каждым таким домом припаркован микролитражный автомобиль.
Миновав коллектор Татибана, мы продолжили свой путь. Выйдя из гостиницы, мы уже около часа шли вдоль реки Асикавы. Следуя за ведущей нас Сатоми, мы повернули направо в один из упомянутых мной проездов и направились к подножию горы. Отсюда уже было видно довольно большую для горной местности дымовую трубу и старое кирпичное здание крематория.
Подойдя ближе, мы оказались возле здания с пустой грунтовой площадкой перед ним, окруженной зарослями бамбука. Площадка была густо исчерчена следами шин. Однако сегодня на ней стояла только пара микролитражек. Одна из них показалась мне знакомой.
Крематорий выглядел мрачно. Мы прошли вдоль здания и обогнули его сзади. Идя по тропинке вдоль стены здания, где бамбуковые заросли образовали аллею, я почувствовал постепенно усиливавшийся запах влажной почвы и растений. К нему примешивался слабый характерный запах крематория, который я почувствовал в ту ночь, когда увидел призрака. Здесь был вход в зал ожидания, где выстроился ряд из неярких траурных венков. Хотя хоронили сегодня одновременно троих, венков было немного.
Деревянные двери просторного вестибюля со стеклянными стенами были широко распахнуты. Прямо напротив входа в глубине помещения был виден покрытый белой тканью алтарь, на котором стояли три гроба, белые цветы и три портрета покойных. Я заметил, что стекло в одной из дверей было разбито. Это производило неприятное впечатление. Как же так – разбитое стекло в помещении, где предстояла торжественная церемония похорон?
В зале ожидания крематория, который оформили для проведения церемонии, был темный, грубый цементный пол. Когда наша группа из «Рюгатэя» вошла в комнату и стала здороваться с пришедшими до нас гостями, возникла какая-то странная атмосфера, которую я отчетливо помню до сих пор. Собственно, раньше нас пришли только трое полицейских из префектуры Окаяма, а также господин и госпожа Инубо. Они, стоя с серьезными лицами, разговаривали с человеком в серой одежде, похожим на служащего крематория. Потом я заметил и уже хорошо нам знакомых судебно-медицинских экспертов, которые, приседая и снова вставая, над чем-то работали. Машина, которую я заметил на стоянке, видимо, принадлежала им.
Когда мы с Сакаидэ поклонились, приближаясь к стоящим в кружок и о чем-то разговаривающим Фукуи и компании, детективы быстро опустили головы, отвернулись от нас и поспешили наружу. Я почувствовал некоторую неловкость, вызванную таким их поведением, и хотел спросить Танаку, чем оно вызвано, но он тоже, не взглянув на меня, молча последовал за своими начальниками.
– Что случилось? – спросил Сакаидэ, положив руку на плечо Кадзуо Инубо, который выглядел ошеломленным.
– Да вот, – сказал Кадзуо, как будто наконец пришел в себя.
– В чем дело? Что-то случилось?
– Нет, я ничего не могу с собой поделать, – сказал Инубо.
С выражением глубокого недоумения он оглядывался вокруг. Я понял, что он с волнением наблюдает за судебно-медицинскими экспертами, которые уже некоторое время спокойно и усердно работали. Мне показалось странным такое внимание Кадзуо к их работе.
– Подойдите на минутку, пожалуйста, – сказал Инубо, как будто ничего не мог с собой поделать.
Он подошел к одному из трех гробов, выстроившихся в ряд на белой ткани. Я увидел, что вся его поверхность была покрыта чем-то черным вроде песка. Кадзуо продолжал указывать правой рукой на маленькое окошко в верхней части крышки. Мы с Сакаидэ подошли и заглянули туда. Я увидел много хризантем. И больше ничего.
Рядом с нами были Митико с Юки и Сатоми. Они вслед за нами заглянули в маленькое окошко. То же самое сделали отец с сыном Футагояма и Мория. Мы с Сакаидэ точно так же заглянули в два других гроба. У одного из них крышка маленького окошка была закрыта, поэтому, чтобы заглянуть, я сдвинул ее вверх. Там были видны только хризантемы. Вокруг окошка все тоже было посыпано чем-то черным.
– Я вижу только цветы, а где труп? – сказал Сакаидэ.
– Его украли, – без обиняков ответил Инубо.
На мгновение мы потеряли дар речи, а затем все одновременно вскрикнули. Голоса мужчин и женщин эхом отдались по залу. Дочка Митико тоже закричала вместе со всеми, не понимая смысла происходящего. На звук наших голосов судмедэксперты оглянулись, но быстро вернулись к своей работе.
– Стекло разбили, дверь отперли, и все три тела украли из гробов.
В голосе Инубо был шок. В этом мы были с ним едины.
– Вот эта черная штука – алюминиевый порошок. Для проверки отпечатков. Ну, с Томэганэ дело уже давнее, и показывать гостям лица трупов не хотелось, но провести похороны совсем без тел никак не получится, – сказал Кадзуо Инубо.
Мы некоторое время молчали, ошеломленные.
– Интересно, зачем понадобилось снова красть трупы? – сказал Сакаидэ, скрестив руки на груди.
Однако на его слова никто сразу не отреагировал. Уже сама попытка понять это совершенно лишила нас сил. Это происшествие не поддавалось никакому объяснению.
– Но неужели можно так легко украсть тело? – спросил Мория.
На его лице застыло выражение гнева. Пора уже с этим кончать, казалось, хотел сказать он. Я очень хорошо понимал его чувства.
– Нет, это определенно слепая зона, – начал Сакаидэ, скрещивая руки на груди, – здесь, среди гор, нет никакой охраны, а семья смотрителя, вероятно, просто живет в соседнем доме. Дверь заперта всего лишь на какой-то маленький замочек, так что если среди ночи разбить стекло и просунуть руку, его легко можно открыть. Я не думал, что трупы снова украдут… Но зачем каждый раз их воровать? Чего добивается преступник? – спросил Сакаидэ, снова задумавшись.
– Это второй случай, когда крадут тело, – сказал я.
– Хм, ну да.
– Над первым надругались, расчленили и бросили в реку и в курятник. И сейчас собираются сделать это снова? – сказал я.
– Может быть, – ответил Мория.
– Но зачем?
– Возможно, целью преступника было
