по коридору в сторону «Сибуита-но-ма». Рядом с этим местом на земле была каменная ступенька, а на ней стояла пара гэта. Стоя здесь, я находился лицом к «Рюбикану». В тумане я увидел силуэт третьего этажа, напоминавший огромный стеклянный шкаф, и покоившуюся на нем стальную конструкцию. По-видимому, с другой стороны «Рюбикан» освещался каким-то фонарем, и я видел только его силуэт. Перед «Рюбиканом» стояла скульптура дракона. Отсюда бронзовый дракон выглядел всего лишь как крошечная точка на кончике иглы. В сгущающейся темноте заметить его становилось все труднее.
Пока я всматривался в темноту, пытаясь разглядеть скульптуру дракона, мне захотелось спуститься в сад. Я медленно всунул босые ноги в гэта и пошел по траве. Газон под ногами плавно пружинил. Прогуливаясь по нему вверх и вниз, я сначала подошел к клумбе. Проходя по вымощенной камнем дорожке, я заметил, что желтые нарциссы, которые я видел, когда впервые приехал сюда, исчезли. Вместо них цвели гиацинты и анютины глазки. Видимо, сезон нарциссов уже закончился. В темноте, окруженный туманом, я не мог различить цвет лепестков, поэтому немного присел. В этот момент рядом с драконом внезапно показался человек. Похоже, он был одет в японскую одежду. Свет падал с моей стороны, поэтому лицо его было освещено, но на таком расстоянии узнать его было невозможно. Однако по небольшому росту и форме прически я понял, что это женщина. Не заметив меня, женщина быстро пошла по тропинке к «Рюдзукану». Я вспомнил, что однажды последовал за странной тенью на кладбище храма Хосэндзи. Может быть, это та же самая женщина?
Что она делает здесь в этот час? Кто она? Но мне больше не хотелось идти на кладбище. Я не очень стремился встретиться с тем призраком без лица.
И все же я пошел. Ведь хотелось узнать, кто это был. И мне нужно было убедиться, что тень странной формы, которая исчезла на кладбище и потом превратилась в дерево камелии, на самом деле была этим человеком. На мне были гэта, поэтому она могла меня услышать, если я подойду слишком близко или погонюсь за ней. Никакая осторожность не поможет скрыть звук гэта, если идти по каменной дорожке. Поэтому я на некоторое время присел рядом с клумбой, ожидая, пока фигура не зайдет в тень, прежде чем я смогу действовать.
Фигура двигалась не очень быстро. Это само по себе было странно. Фигура шла резвыми шагами, можно сказать, торопливо. Однако продвигалась вперед она довольно медленно. Этим она сильно отличалась от тени, которая привела меня на кладбище. Создавалось впечатление, что она плавно скользит по мощенной камнем дорожке.
Я сообразил, что медленная скорость объяснялась ее кимоно. Японская одежда сковывает походку, мешая делать широкие шаги.
Фигура женщины постепенно уменьшалась в моих глазах, пока я пригибался и пытался рассмотреть, куда иду. Она поднялась по каменным ступеням и пошла вдоль «Рюдзукана». Потом дальше, по опасной тропе без ограды рядом с каменной стеной, и скрылась за «Рюдзуканом». Поэтому я немедленно встал и, чтобы не шуметь, побежал по траве, не поднимаясь на каменную дорожку, и направился к тропинке, которая поворачивала влево вдоль «Рюдзукана». Когда я вышел на заднюю площадь, осторожно заглядывая за каждый угол, меня встретило уже знакомое ощущение сырости.
Стояла тишина, и в темноте никого не было видно. Туманная ночь была безветренна, кусты не шелестели, слышался только шум льющейся воды. Я медленно пошел к зарослям бамбука. Я постоял рядом с ручным насосом для воды из колодца, затем подошел к краю колодца, зашел в заросли бамбука и посмотрел вверх в темноту.
Никого не было видно. Только недавно я гонялся тут за тенью, поэтому я прекрасно понимал, что, как бы я ни был осторожен, звук от сминаемой травы или ломающихся сухих ветвей неизбежно будет слышен. Однако в зарослях такого звука не было, и не оставалось думать ничего иного, что фигура, за которой я наблюдал, могла только улететь на небо.
Стоп, подумал я. Если вспомнить женщин, носящих кимоно, на ум сразу приходят только Икуко Инубо и ее дочь Сатоми. Мне сразу вспомнилось поведение Сатоми в кимоно. Она к нему очень бережно относилась. Оно очень дорогое. Разве пошла бы женщина в такой одежде в лес, где его легко испачкать? Это невозможно себе представить.
Когда я об этом подумал, откуда-то из темноты послышался голос, похожий на тихий крик. Вздрогнув, я инстинктивно сжался. Для меня было странно, что мое тело так реагирует каждый раз, когда что-то происходит. В темноте мои инстинкты, казалось, подсказывают мне, что если что-то произойдет, надо просто залечь на дно, и все будет в порядке.
Вокруг меня царила абсолютная тишина, поэтому, стоя и внимательно прислушиваясь, я услышал таинственный голос. Казалось, что слабый человеческий голос уже давно раздается из тумана и тьмы. Я не сразу это понял. Однако было совершенно непонятно, откуда он исходит: в небе надо мной, в зарослях, было абсолютно тихо, так что голос не мог идти оттуда.
Я присел в бамбуковых зарослях, прислушиваясь всем телом, и заметил, что голос волнами доносился со стороны хижины. Стараясь не подниматься, я медленно пополз к хижине, где находилась циркулярная пила.
Когда я подошел к ней поближе, голос стал громче. Видимо, я был прав, думая, что голос исходит из хижины с циркулярной пилой. Голос по-прежнему был неразборчив. Иногда он звучал приглушенно, иногда раздавались длинные, тонкие рыдания, а иногда слышались короткие выкрики.
Сначала я испугался, что звуки снова издает призрак, и насторожился, но постепенно передумал. Голос был слишком живым, слишком человеческим. Следующей моей мыслью было, что кто-то может быть в опасности, но я быстро отбросил эту мысль. Если бы это было так, человек, наверное, говорил бы громче или напрямую просил о помощи. Голос был совсем не такой. Казалось, что под влиянием эмоций кто-то издавал длинные звуки, иногда высокие, иногда низкие, но всегда бессмысленные, словно урчание животных, играющих со своими детенышами.
Я приблизился к деревянной стене хижины. Осторожно, чтобы не шуметь, прошел вдоль стены, подобрался под решетчатое окно, встал на цыпочки и заглянул внутрь. Однако то, что я там увидел, совершенно не изменилось по сравнению с тем, что я видел раньше. Край лезвия циркулярной пилы сверкал в желтоватом свете, исходившем со стороны «Рюдзукана». Пол казался относительно чистым, на нем было разбросано несколько кусков бумаги и дерева. И это все, что я смог увидеть, но так и не понял, откуда исходил голос. Однако голос все еще был слышен. Когда я слегка
