собой нагромождение валунов, по которым приходилось очень осторожно карабкаться, чтобы не упасть между ними и не сломать себе что-нибудь. А ещё здесь казалось гораздо холоднее, чем там, снаружи под снегом. Словно забрался в холодильник.
Кондрат всё пытался найти признаки хоть людей, хоть животных, но не видел ни того, ни другого. Лишь признаки, что когда-то сюда заходили людей — между валунов он увидел небольшой мешочек из кожи, завалившийся между камнями. Пришлось постараться, чтобы выдернуть его из лап сковавшего его льда, но внутри не обнаружилось ничего интересного. Какие-то травы, кисет с табаком, курительная трубка, какие-то камешки и несколько поржавевших пуль.
Кондрат оставил его там, где нашёл и двинулся дальше, пока не вышел к кораблю.
Да, именно корабль. Лампа с трудом выхватывала светом его носовую часть с торчащей, как рог, мачтой, но уже этого было достаточно, чтобы понять, что перед ним. Старое, деревянное судно, на носу которого была изображена какая-то дева, держащая в руках цветок.
И от этого корабля разило чем-то пугающим. Чем-то давящим, гнетущим и мёртвым, будто шепча, чтобы незваный гость прямо сейчас развернулся и бросился наутёк. И Кондрат бы это сделал, — он привык доверять инстинктам, а они требовали бежать без оглядки прямо сейчас, — но позади его тоже ждала смерть. Призрачный шанс или верная смерть — даже под гнётом какого-то животного ужаса ответ был очевиден.
Значит сюда ему надо было прийти? А минерал тот, он находится на корабле или вокруг него? Кондрат бы предпочёл не подниматься на борт корабля призрака, если есть такая возможность, и чтобы ответить на этот вопрос, он решил для начала обойти это судно.
Осторожно двигаясь по валунам, обходя его, Кондрата не покидало чувство, что за ним наблюдают. Не что-то конкретно, а сам корабль, его чёрные окошки для пушек, прорехи в его борту, где доски от старости успели отвалиться. На его мачтах, что тянулись к тёмному небу, ещё оставались паруса, рваные и дырявые, развивающиеся на ветру, как платье на призраке.
Лишь обойдя его по кругу, Кондрат смог сложить в своей голове примерный план места.
Больше всего судно напоминало старый слегка пузатый и округлый линейный корабль на парусах, которые давным-давно ходили по морям ещё в его мире. У него были окошки для пушек, расположившиеся в четыре этажа, и Кондрат беглым взглядом насчитал около семидесяти таких окошек. Значит около ста сорока орудий. На палубе возвышалось четыре мачты с остатками парусов и верёвок. Большой, даже слишком, и Кондрат затруднялся сказать, существовали подобные монстры в его мире.
Он лежал на камнях, окружённый со всех сторон высокими зубьями скал, как стеной. Как именно корабль сюда попал, одному богу известно, однако можно было предположить, что какой-нибудь страшный шторм поднял судно так высоко на волнах, что смог забросить его сюда, в это логово. И благодаря скалам, которые окружили его, судно не было видно даже с моря, будто кто-то хотел спрятать его от чужих глаз.
Жутко представить, что за шторм мог его сюда закинуть, но, по факту, оно было надёжно спрятано, и со стороны, когда по этим водам можно плыть, это место выглядело бы, как небольшой скальный островок. Но вот внутри него…
Никакого голубоватого минерала Кондрат вокруг не нашёл. Только оторванные от корабля доски, ящики и бочки, выброшенные с его борта и прочий мусор. Тел тоже не было. Значит этот клык смерти должен был быть на борту, если его, конечно, не обманули. Оставалось лишь подняться туда…
Кондрат ещё раз обошёл судно, надеясь, что сможет пробраться через пробоины сразу в трюм, однако удача распорядилась иначе. Один из канатов на мачте был оборван и свисал за борт, позволяя по нему забраться наверх. Кондрат несколько раз подёргал за него, потом немного повис, примеряясь, после чего всё же рискнул подняться наверх.
С трудом, но у него вышло забраться наверх. Палуба была лишь частично занесена снегом, видимо ветер постоянно сдувал его. Да и, если быть откровенным, только сейчас Кондрат заметил, что именно над кораблём как такового снега и не было. Был ветер, виднелось чёрное, как купол небо, но снег падал едва-едва, чтобы образовать позёмку.
Палуба была на удивление целой, как и весь корабль, насколько это позволяли суровые условия. Вдоль бортов стояли древние пороховые пушки. Кондрат заметил и следы от пуль в одном из поручней корабля. Они появились до или после того, как судно здесь застряло? Если это место опасно, то малхонты должны были на собственном опыте узнать об этом, верно?
Первым делом Кондрат осторожно обошёл палубу. От одного вида этого судна в сердце замирал ужас, а пройтись по нему и вовсе было задачей не из лёгких. Кондрат старался не думать о том, что скрывается в недрах этого корабля, но страх уже давно поселился у него в душе, и теперь медленно перерождался в ужас, который грозил обернуться в панику.
Это всё корабль. Он действовал на него так. Он был словно пропитан чем-то страшным и пугающим. А чем именно, можно было выяснить в журнале капитана. Она, если он не ошибался, находилась в корме судна, в той самой кормовой надстройке, на крыше которой располагался руль. Ну так был, по крайней мере, в его мире.
Кондрат направился в ту сторону. Каждый звук отдавался скрипом старых досох под ногами. Скрип, скрип, скрип…
Стоп!
Кондрат замер, когда понял, что его шаги не совпадают со скрипами. Он резко обернулся, подняв над головой фонарь и направил пистолет в темноту.
Никого.
Да и скрип подозрительно затих.
Он вглядывался в никуда, видя, как от дрожи в руке гуляет ствол пистолета. Чувство было точно таким же, как когда он спустился в подземелья — животный страх, липкий холодный ужас, копошащийся внутри. Сердце гулко билось и воздуха не хватало, сколько бы он не пытался сделать вдохов. Ноги будто примёрзли к палубе.
Он стоял около минуты, чувствуя себя в западне. Со второго раза удалось совладать с телом, и сделать неуверенный шаг вперёд, сопровождающийся предательским скрипом. Зубы стучали друг от друга, но отнюдь не от холода, и желание забиться в угол, целясь во всё подозрительное не пропало, но Кондрат всё равно продолжал идти, замирая при каждом звуке, которых здесь хватало — от стона старых мачт до поскрипывания корпуса.
Так он дошёл до кормовой надстройки.
Дверь была приглашающе приоткрыта, и Кондрат осторожно толкнул её носком, целясь во тьму, которая расступалась перед светом масляной лампы. На мгновение язычок пламени
