Читаем без скачивания Три рэкетира - Ярослав Зуев

– Он игрок, – пояснила Мила. – Азартный игрок. – Она сделала крохотный глоточек «Колы» из бокала.

– А Бонасюк при нем – шестеркой? – предположил Сергей Михайлович.

– Или охотится за Бонифацким, пока тот добирается до Ледового. Как знать…

– Ну, этот мерзавец Бонасюк сегодня же все расскажет, – пообещал полковник Украинский, потирая кисти рук с такою силой, что костяшки хрустнули. – Что знает и даже больше. Как на исповеди, честное слово. Я его, негодяя, так припру – белый свет в копеечку покажется.

– Только, Сергей Михайлович, действуйте осторожно, – напутствовала полковника женщина.

– Я всегда осторожен…

Едва дверь за полковником захлопнулась, Мила снова уселась в кресло и принялась обдумывать доклад, который к обеду ждал Поришайло.

Украинский прогремел каблуками по гулкой лестнице и бухнулся на сидение «Волги».

– В управление, – буркнул полковник.

Не успел водитель тронуться с места, как Сергей Михайлович уже цедил в рацию:

– Ты мне эту образину толстожопую хоть из под земли выкопай… Но только тихо, чтобы он никому вякнуть не успел…

Послушав с минуту невидимого оппонента, Украинский, в который раз за сегодняшний день наливаясь багрянцем, заорал в трубку так, что водитель чуть не выпустил рул:

– Не знаю! Но чтоб до 14.00 Бонасюк, мать его, канарейкой пел…

Пока Украинский рвал и метал, сам Василий Васильевич, ни сном ни духом не ведая о вновь занесенном над головой топоре, вышел из квартиры, направляясь в сауну на Сырец. В желудке Бонасюка переваривался обильный и вкусный обед, которым Кристина побаловала истосковавшегося по домашней стряпне супруга.

Тут надо сказать, что Кристина не входила в число любителей кулинарных изысков. Да и Василий Васильевич не был гурманом. Зато все блюда, выходившие из под рук Кристины Бонасюк, были простыми, вкусными и полезными. Сам Бонасюк полагал, что умение готовить у супруги – от Бога. Это замечательное достоинство жены Василий Васильевич оценивал очень высоко, в одном ряду с длинными ногами, зелеными глазами и прочими прелестями. А может, даже и выше.

Вот и сегодня, проглотив одну за другой три миски зеленого борща с яйцами вкутую, Вась-Вась отдал должное второму. Опустошил такое-же количество тарелок картофельного пюре с тефтелями в томатном соусе. Время от времени он нырял вилкой в здоровенную миску салата из помидоров «по шопски», рецепт которого Кристина привезла из Болгарии.

– Васенька, ты лопнешь… – добродушно заметила Кристина, наблюдая картину опустошения, учиненного Вась-Васем на столе.

– Поистине, что нет, – Бонасюк влил в себя пол-литровую кружку клубничного киселя и откинулся на спинку стула, пытаясь удержать внутри чудовищной мощности отрыжку. Отрыжки во время обеда были самым категорическим образом запрещены Кристиной.

– Иди поваляйся, обжора, – умиленно промолвила Кристина, – пускай сало завяжется. А через часик езжай в сауну. Ты же не хочешь, чтобы мы, в самом деле, по миру пошли?

Бонасюк вытек из-за кухонного стола и честно провалялся отведенный час на диване. Он полагал, что сегодня неплохо вообще никуда не идти.

– Василе-ок? По-ора.

Таким образом, нежно, но достаточно требовательно призванный к исполнению своих обязанностей, Бонасюк в третьем часу дня отбыл на работу.

Он кое-как доплелся по солнцепеку до остановки метро и нырнул под землю, подумывая, что только чудом избежал теплового удара. Эскалатор повлек его вниз. Василий Васильевич стоял на слегка вибрирующих ступенях, с наслаждением подставляя потное лицо прохладному ветерку, гуляющему подземными коридорами. В вагоне какой-то юный Дон Кихот даже уступил Вась-Васю место. Бонасюк присел, а благодарность на его дряблом лице мешалась с удивлением. Вагон плавно раскачивался на ходу. Мысли в голове Вась-Вася плавали вяло, словно рыбки в декабрьском пруду. Бонасюк думал о том, как бы выкрутиться из создавшегося положения. Ничего толкового мозг не подсказывал, но и вчерашние события в восприятии потеряли прежнюю остроту.

«Как-то оно сложится, – с некоторым оптимизмом размышлял Василий Васильевич. – Конь не выдаст, волк не съест. У нас ведь всегда, поистине, так – сначала кричат, метают молнии, машут кулаками, а потом все тихонечко, на тормозах, съезжает в родное болото. Без шуму и пылу, как говорил папановский Лелик в «Бриллиантовой руке». И Нюрнбергский процесс замяли бы, если бы, конечно, у фашистов денег хватило, на взятки».

Успокоив себя таким образом, Василий Васильевич поднялся двумя эскалаторами станции «Завод Большевик» и удачно влез в относительно свободный троллейбус.

Добравшись к половине четвертого в сауну, Бонасюк бегло осмотрелся, прикрепил к входной двери табличку «Открыто» и принялся терпеливо поджидать посетителей. Если бы он только знал, что вместо клиентов скоро дождется визита вчерашних знакомых, Следователя и Близнеца, то наверняка бежал без оглядки, по меньшей мере, снова на дачу. А вполне вероятно, что куда подальше.

Выпроводив супруга на работу и все еще добродушно посмеиваясь над кислой физиономией, с которой Вась-Вась покидал квартиру, Кристина рассеянно вышла на балкон. Василий Васильевич, покачиваясь, словно галеон на морской зыби, пересек залитую палящими солнечными лучами улицу и медленно удалялся в сторону метро. Издали он напоминал большой воздушный шарик, заполненный воздухом выше разумных пределов, и теперь влекомый вперед какой-то невидимой силой.

– Обжора моя, – нежно проговорила Кристина и под сердцем сделалось тепло. Пока супруг ел, Кристина с удовольствием наблюдала за ним, будто недальновидная маманя, с тупым упорством продолжающая закармливать толстяка-сынулю, несмотря на отчаянные призывы медиков одуматься и перейти на диету. С другой стороны, где-то в самой глубине шевелились довольно обидные для Вась-Вася сравнения. Нет-нет да и проскальзывали образы хомяка, борова и бегемота.

«Как из голодного края, честное слово», – пожала плечами Кристина, провожая взглядом медленно удаляющуюся фигуру.

Вообще говоря, чувства, испытываемые ею к Васе, были сложны и запутанны, как условия навигации в каком-нибудь забытом Богом проливе. Если бы Кристине пришлось отвечать на этот вопрос, то, пожалуй, с ответом она бы затруднилась.

Любила ли она Василия Васильевича? Похоже, что так. По крайней мере, с удовольствием кормила, покупала вещи, следила за чистотой сорочек и даже носков. Именно ее стараниями Василий Васильевич был сыт, зимой – в шерстяных носках, нагретых на батарее, летом – с панамой на голове – чтобы не напекло затылок.

Вышла замуж по расчету? Однозначно да. Раздражал ли ее пожилой супруг совершенно необъятных размеров? Временами – еще как раздражал. Был ли Василий Васильевич ценным приобретением в постели? Не был никаким. Кристина одной своей рукой могла доставить себе куда больше удовольствия, чем весь Василий Васильевич, с вечной отдышкой и сексуальным инструментом пренебрежительно маленького размера.

– Хорошо, что к первой брачной ночи я уже четыре года, как девочкой не была, – развеселилась как-то Кристина, когда в разговоре с Анькой они затронули эту тему. – А то мой Василек, честное слово, покалечился бы.

– Соседа бы позвали на помощь, – брякнула Анька, и подруги заржали.

Внешние данные позволяли Кристине, при малейшем желании, найти партнера на Стоило только глазом моргнуть, плечиком повести. Но и малосильному супругу она дарила себя легко и непринужденно, хотя ничего не получала взамен. Слушала непременные Васины «охи и ахи», с готовностью помогала ему, если возникала необходимость (а возникала частенько), льстила его самолюбию, разыгрывая заоблачные оргазмы, и не испытывала при этом ни раздражения, ни неприязни.

Кристина постояла на балконе, пока ставшая крохотной фигура Василия Васильевича не скрылась из виду. Затем вернулась в сумрак комнаты. Взялась за телефонную трубку, набрала номер квартиры Ледовых. Наслушавшись длинных гудков, Кристина повторила попытку. Благо, спасибо японским инженерам, появившиеся с недавних пор кнопки «REDIAL» избавляли от привычно-мучительного накручивания диска. Но и во второй, и в третий раз Анна на противоположном конце линии упорно не отвечала.

– Ну-же, корова старая, возьми трубку! – Кристина от нетерпения пригорцовывала на месте. Во-первых, подруги еще вчера условились вечером пофестивалить в городе. Тут загвоздка была в том, уедет ли Виктор Ледовой на давно запланированную рыбалку/охоту, или, по каким-то причинам, обломается. Естественно, в этом случае все планы подруг шли коту под хвост. Во-вторых, Кристина, серьезно напуганная рассказом своего супруга, хотела просить помощи у Анькиного дяди. Дело осложнялось тем, что сказать Аньке правду было нельзя – та и не подозревала, что записывающая аппаратура в сауне используется Бонасюками для шантажа. Кристине предстояло выдумать нечто правдоподобное, чтобы заставить Аньку выбить у Олега Правилова круглосуточную охрану для сауны.