— Вот ваш чай, Эбби! Вам придется подойти к нему, а сам он к вам не придет.
Поставив горячее молоко и бисквиты на поднос, она сняла фартук из грубой ткани, который надевала на кухне поверх своего белого фартука, расправила его верхнюю часть, надела чепчик, подняла поднос и вышла из кухни.
Перед дверью в спальню Эмили взяла поднос в одну руку, постучала в дверь другой рукой, потом повернула ручку, а когда дверь не открылась, отступила назад и стала смотреть на дверь, словно та ее лично обидела.
Поставив поднос на столик сбоку от двери, девушка взялась за ручку обеими руками и стала толкать дверь. Но дверь даже не пошевелилась.
— Ну! Ничего себе! — От удивления Эмили сказала это вслух. Дверь не запиралась на засов уже много недель; бывали скандалы, и ругань, и ссоры между хозяевами, и игнорирование Эмили, но дверь оставалась открытой.
— Мадам!
Она приложила ухо к двери; не было смысла заглядывать в замочную скважину, потому что та была забита.
Когда Эмили прислушалась, ей показалось, что по комнате кто-то ходит, шаркая ногами. Но конечно, это было всего лишь ее воображение. Возможно, это был звук, который хозяйка производила, когда скребла покрывало кровати, что она производила двумя указательными пальцами, когда была раздражена... нет, это не было похоже на тот звук. Вот опять. Что она там делала?
— Мадам, я принесла вам поесть.
Эмили выпрямилась. Ну хорошо, она откроет дверь, когда достаточно проголодается. Однако в последнее время Рон не казалась очень голодной. Она едва притрагивалась к еде. Даже специально для нее приготовленные вкусные блюда не съедались. Но ни разу девушка не слышала ни одного извинения или слова благодарности от хозяйки, типа: «Сожалею, Эмили, что не смогла съесть это, хоть было очень вкусно».
Эмили часто думала, что если ее хозяйка вдруг вежливо к ней обратится, то она упадет в обморок. Жаль, что мадам была такой неприятной женщиной, потому что ей бы нравилось ухаживать за ней, девушке казалось, что она могла бы сделать ее хоть немного счастливой. Она могла бы развеселить ее, рассказывая про тетю Мэри и ее семейство. И более того, она могла бы многому научиться у нее. Например, попросить ее объяснить ей кое-что из того, что она прочитала в книгах, особенно отдельные отрывки того, что было написано в черной книжке. Но хозяйка была такой, какая она есть, и ничто уже не могло изменить ее.
Эмили взяла поднос и снова спустилась вниз, а когда дошла до кухни, то постояла немного у стола задумавшись. Нужно ли пойти и сказать мистеру Берчу или подождать, когда он придет? Хозяин был наверху всего полчаса назад, и они не ругались. Девушка слышала, как они разговаривали, но скандала больше не было. А когда хозяин спустился вниз и прошел через кухню, он выглядел довольным. Он не был мрачным, как это иногда бывало после визита в спальню. Пожалуй, лучше сказать ему.
Когда Эмили бежала через двор, холодный ветер поднял ее волосы из-за ушей и сдул их на глаза, поэтому она не увидела его, пока с ним не столкнулась, когда он неожиданно вышел из-за угла.
— Ну-ну! Осторожнее! Куда это ты бежишь?
— Ой! — Она засмеялась, откидывая волосы назад. — Я... я искала вас. — Девушка замолчала, как бы давая время улыбке сойти с ее лица, а потом сказала: — Дверь снова не открывается.
Хозяин ответил ей не сразу, но сощурил глаза и слегка покачал головой. Потом сказал:
— Продолжай подниматься туда. Если она не откроет до обеда, я разберусь с этим.
— Да, хорошо.
— Эмили.
Она уже шла к арке, но остановилась и повернулась к нему. Он протянул к ней руку, собираясь что-то сказать, но потом молвил только:
— Ладно, это не имеет значения.
Девушка видела, как он резко повернулся и пошел назад к коровникам. Она тоже повернулась и отправилась к дому, глубоко задумавшись.
Когда подошло время обеда, дверь все еще была заперта; хозяин стучал по ней кулаком и кричал:
— Рон! Хватит играть. Давай же открой дверь!
Но в ответ не было слышно даже звука царапанья по одеялу...
После еще трех попыток в течение вечера он пришел на кухню и стоял у кухонной двери, вглядываясь в сгущающиеся сумерки, а Эмили смотрела на него и видела, что хозяин покусывает ноготь большого пальца. У него была такая привычка, когда он сердился или был чем-то обеспокоен. Эмили произнесла вслух то, о чем думала про себя.
— Почему бы не принести лестницу? — сказала она.
Мистер Берч посмотрел на нее через плечо и просто ответил:
— Я обещал ей, что никогда не буду делать попыток проникнуть в ее комнату по лестнице. В ее понимании это означало бы нарушение последнего барьера ее уединения.
Уже давно, говоря с Эмили о жене, он называл миссис Берч не иначе как «она».
— Ну, из того, что происходит, я вижу, что настанет время, когда вам придется нарушить ваше обещание. Знаете, хозяйка плохо сегодня выглядела, была очень бледной и ничего не съела.
Мистер Берч отошел от двери и посмотрел на потолок, потом снова перевел взгляд на Эмили.
— Возможно, ты права. Да, возможно, ты права. — Сказав это, он резко повернулся. Из кухонного окна она видела, как он торопливо пересек двор и прошел сквозь арку; девушка не двигалась в ожидании его возвращения с лестницей.
Когда хозяин приставил лестницу к стене, Эмили вышла на улицу, наблюдая, как он взбирается вверх. Она увидела, как Берч, прикрыв лоб и щеку рукой, прижался лицом к стеклу. Так он стоял несколько мгновений, а потом медленно оглянулся и посмотрел вниз на нее. Даже в тусклом сумеречном свете недоверие, отразившееся на его лице, сказало Эмили все.
— Что там? — тихо спросила она.
Хозяин не ответил, а, снова загородив часть лица, посмотрел в окно. Потом он неожиданно начал спускаться с лестницы, причем так быстро, что девушка немного испугалась, что он оступится и свалится на землю. Когда Берч спустился и стоял рядом с ней, казалось, что он не способен заговорить.
— Что случилось? Что там, наверху?
— Она... она лежит на полу около камина.
— О, нет! — Эмили затрясла головой. — Этого не может быть!
И он повторил за ней:
— Нет, этого не может быть. — Потом он почти закричал ей: — Но это так!
Он диким взглядом оглядел двор; потом рванулся к кухне и вернулся через секунду, держа в руке кочергу.
Эмили держала лестницу внизу, а хозяин быстро взбирался по ней, но, когда он разбил кочергой окно, она отскочила, чтобы увернуться от падающих осколков. Девушка видела, как мистер Берч просунул руку внутрь и нащупывал задвижку, потом сбил колышек, который не давал открыть окно больше чем на несколько сантиметров.
