И он повторил за ней:
— Нет, этого не может быть. — Потом он почти закричал ей: — Но это так!
Он диким взглядом оглядел двор; потом рванулся к кухне и вернулся через секунду, держа в руке кочергу.
Эмили держала лестницу внизу, а хозяин быстро взбирался по ней, но, когда он разбил кочергой окно, она отскочила, чтобы увернуться от падающих осколков. Девушка видела, как мистер Берч просунул руку внутрь и нащупывал задвижку, потом сбил колышек, который не давал открыть окно больше чем на несколько сантиметров.
В тот момент, когда он забрался в окно, Эмили быстро покинула двор, пробежала через кухню и холл и взбежала по лестнице. Когда девушка попыталась открыть дверь спальни, та все еще не поддавалась.
Через мгновение, в течение которого Эмили стояла, приложив ухо к двери, она распахнулась. Девушка посмотрела на хозяина, его лицо было безжизненно-бледным. Она медленно прошла мимо него и, повернув голову, посмотрела на кровать, на которой лежала ее хозяйка.
Не было необходимости спрашивать, жива ли она, потому что на ее лице застыло то же выражение, какое было в свое время на лице миссис Мак-Гиллби. И кроме того, от ее уха до линии волос тянулся порез, вокруг которого запеклась кровь.
Мистер Берч стоял около Эмили, а когда прошептал:
— Боже, как же она добралась туда? — они оба посмотрели в сторону камина. От кровати до камина было расстояние около трех метров.
Эмили снова сосредоточила внимание на кровати. Ее смущало, что ватное одеяло валялось на полу. Девушка всегда хорошенько подтыкала одеяло в ногах, чтобы оно не упало с кровати, но вот оно валяется возле кровати. Она медленно обошла кровать и подняла одеяло. После минутного колебания, связанного с нежеланием подходить к застывшей фигуре, она все же осмелилась и осторожно укрыла им хозяйку. Эмили снова подошла к тому месту, где Берч стоял с широко раскрытыми глазами и смотрел перед собой, как в полусне; ей пришлось привести его в чувства, сказав:
— Вам лучше послать за доктором.
— Что? А, да-да. — Он покачал головой и посмотрел в окно. — Скажи Арчеру.
— Да. Хорошо. — Эмили попятилась от него и от кровати, а у двери повернулась и поспешно выскочила на площадку. Когда девушка подошла к лестнице, она остановилась и схватилась за деревянный шар, украшавший перила лестницы, повторяя про себя: «Как она добралась туда? Она не могла сделать это сама. Как же, ради всего святого, она смогла добраться туда?»
Когда Эмили вышла во двор, она увидела Джорджа, который стоял, глядя вверх на окно, и, прежде чем она заговорила, он сказал:
— Я слышал звон стекла. Что случилось? Что-то не так?
— Вам нужно съездить за врачом, и побыстрее! Возьмите телегу или двуколку, что там из них быстрее.
— Что-то с хозяйкой?
— Да. — Она кивнула ему, а когда Джордж поспешно пошел прочь, она крикнула ему вслед: — Привезите его с собой. Это очень важно, потому что она отошла.
Последние слова заставили его развернуться и посмотреть на Эмили. Он повторил:
— Она отошла? Вы имеете в виду, что она...
А когда она утвердительно кивнула, он поднял руку, пробежал пальцами по волосам и скрылся в проеме арки.
Было девять часов вечера того же дня. Эмили устала рассказывать доктору одно и то же и слышать его ответ:
— Но вы не видели, как ваш хозяин поднял хозяйку с пола и положил ее на кровать?
И она снова отвечала:
— Но я сказала вам, что, когда он спустился с лестницы, чтобы найти что-нибудь, чем можно разбить окно, он сказал, что видел ее лежащей на полу.
— Но сами вы не видели ее лежащей на полу?
— Нет, но он сказал, что она лежала, значит, она лежала.
Доктор устало откинул голову на высокую спинку кожаного кресла. Он оказался в затруднительном положении. Он был совершенно уверен в том, что миссис Рон Берч никогда не смогла бы выбраться из постели самостоятельно. Он также был абсолютно уверен, что его пациентка умерла от сердечного приступа, вызванного ударом по голове. Можно было допустить, что она ударилась об острый выступ каминной решетки, сделанной из меди и стали, но на ковре, в том месте, где, по словам ее мужа, он ее нашел, не было пятен крови. Правда, на ране тоже было мало крови. Но это ничего не значит, у нее могло быть внутреннее кровотечение.
Если бы не эта девушка, он бы так все и оставил и выписал бы свидетельство о том, что его пациентка умерла от сердечного приступа; но эта девушка - горничная, а следовательно, болтушка, - возможно уже рассказала работнику фермы о том, что произошло. С другой стороны, если она никому ничего не разболтала, он не собирался просить ее сохранять молчание, поскольку, по его мнению, стоит только сказать женщине, чтобы она не болтала, как она сразу же начнет болтать еще больше. Он сожалел, но ему нужно было защищать свое положение. Ведь будет посмертное разбирательство, и он должен будет сообщить о невероятном факте, что женщина, которую он лечил в последние пять лет и которая, по его мнению, имела полный паралич нижних конечностей, вдруг прошла от кровати к камину без помощи костылей, а это достаточно большое расстояние. Все это было совершенно невозможным.
Теперь он мягко сказал:
— На сегодня все, Эмили.
— Да, сэр. — Она медленно вышла из комнаты, закрыла за собой дверь и, проходя через холл, взглянула на лестницу, по которой спускался Лэрри. Они посмотрели друг на друга, но ничего не сказали, и Эмили пошла на кухню. Она подошла к деревянной скамье возле очага, села на нее и, крепко сжав руки, прижала их к коленям и стала смотреть на огонь.
Хозяйка умерла; и это было плохо для нее и для него. Но миссис Берч всегда говорила, что подставит его, и она это сделала. Да! Она добилась своего. Потому что теперь доктор говорит, что она никогда не могла самостоятельно выбраться из кровати и что она умерла от удара по голове. А кто мог ударить ее по голове? Только ее муж. Конечно, была еще она, Эмили, но они не смогут ничего ей приписать, ведь она ничего от этого не получала, в то время как он... С ее смертью Берч получит все, из-за чего на ней женился. По крайней мере, таков будет приговор Эбби и всех остальных.
Чем больше доктор расспрашивал Эмили, тем больше она это понимала. Как он сказал, она не видела хозяйку лежащей на полу. Когда она вошла в спальню, хозяйка лежала на кровати. Конечно, лежала поверх сбитых простыней, но она могла и сама их сбить в сторону руками... А что, если он ударил ее, когда был у нее утром, а потом разыграл спектакль с лестницей и разбиванием окна?..
«Не будь дурой...» Она поднялась, взяла кочергу и сунула ее в огонь. Если Берч насмерть стукнул ее чем- то тяжелым, то как хозяйка могла задвинуть задвижку на двери?
