— Это символ. Чтоб у нас было много детей.
— Тогда оставим. Петуха можно тоже привязать неподалеку.
— На стол кладут только гнездо и уже в него сласти.
— Отлично.
— А картонки для приглашений ты купишь?
— Зачем? Все сами придут, как только узнают.
— Хорошо. Ты прав. И платье ты мне купишь?
— Куплю. Но сначала построим дом. Дня три придется подождать, пока маги зачаруют камни, и те сложатся в стены и крышу.
— Долго, — кривит она темные губы.
— Отпразднуем в доме моей семьи сразу же по приезду.
— Я буду только счастлива этим.
Саше тоже повезло отделаться от этой девицы. Боюсь только он не проживет долгую жизнь. Жизнь любого города полниться слухами. Я в ответе за жизнь Анестейши. Саша определенно будет появлятся в ее доме. И, вероятно, со своей новой женой. Уверен, Мерлина не упустит случая выйти замуж в восьмой раз. И Саша не сможет оказаться от этого брака. Слишком уж идеальна невеста. Идеальна во всем! Что касается супружеской жизни.
В меру красива, — чужой не позарится и не выкрадет темной ночью из сада, — умна, но не слишком, в доме у нее всегда царит чистота и порядок. На столах появляются свежие букетики каждый день, в вещах фрукты, а подземелья укупорены под потолок вареньями и прочими припасами. Мужьям верна и ласкова с ними была во всех прошлых браках. Они хвалились перед друзьями этим особо.
Да уж, всем она привлекательна. Вот только готовит слишком уж хорошо. Ни один из предних ее семи мужей не смог отказаться от предложенных ему блюд. Ели досыта, а потом ещё ели, хвалили и вновь просили добавки. Пока не гибли все как один от обжорства. Словно мухи, севшие в чашечку с медом. Вылезти наружу никому не удалось. И ведь каждому она продавала в самом начале знакомства свой особняк, чтобы потом получить его обратно по завещанию и вновь продать следующему обречённому.
Саша безусловно станет восьмым мужем Мерлин. Он полюбит ее и будет недолго счастлив. Анестейшу я счёл нужным предупредить о коварстве вдовы. Зельеварка от меня отмахнулась и обещала выдать бывшему мужу чудесный отвар. Якобы он поможет справиться ювелиру с обжорством. Что ж, через пару месяцев или Мерлин удивится, или я зашью Саше рот суровой нитью. Как другу. Просто, чтобы не объелся до смерти. Все же он не чупокабр!
Саша
Жаркая ночь южного лета полна соблазна и страсти. Та, что сидит напротив меня за столом, все уже для себя поняла. В этом доме я охотник, я хозяин, я повелитель. Не осмелится мне перечить вдова. Да она и сама этому рада. Задержалась до ночи та крепость, которая сама просит, чтоб ее захватили с особым напором.
Ласкаю взглядом каждый изгиб роскошного приза. Пожалуй первая моя и единственная любовь.
Горят и щелкают дымные свечи. Женщина смущается, говорит, что ее обманули с этим товаром. Фитили попались с изъяном. Я что-то невпопад отвечаю. Она улыбается, расстёгивает шелковый воротничок, оголяя тем самым изумительный мрамор своей нежной кожи. Ужин теряет смысл. Свечи разом все тухнут. Горит только камин и даёт слабый свет. Глаза Мерлины сияют словно сапфиры. Я несмело встаю из-за стола.
— А как же куропатка, разве вам не понравилось? — испуганно спрашивает она.
— Куропатка была просто чудесна, — и откуда только взялся у меня этот бас? — Но я знаю птичку куда как слаще!
— Вы не доели даже ее, а я приготовила для вас совершенно уникальный десерт. Секунда, и я принесу его с кухни.
— Ошибаетесь. Мой десерт здесь.
— Но как же, — бисером рассыпаются пуговички кокетки по каменному полу. И кажется в том я виноват. Тот слабый магический дар, что мне обещали, смог наконец-то вылезти наружу.
— Шалун! — хватается она рукой за ткань платья, — Так же нельзя?
— Будьте моей женой. Мы оба взрослые люди. Я для себя все решил, — делаю шаг к своей нежной добыче. Девушка подскочила из-за стола. Какая же она сладкая! И каждое ее движение так и манит меня.
— Замуж?
— Да.
— Вы уверены? Я семь раз становилась вдовой и больше замуж на собиралась. Каждый муж крал с собой кусочек моего сердца. От него почти уже ничего не осталось. Но вы…
— Но я! — сжал, схватил, стиснул в недозволительно грубых объятиях. С Настей я никогда на смел так. И не хотел. Здесь же все совершенно другое. Просто я не могу себя удержать ни в рамках приличий, ни в рамках закона. На все становится наплевать, когда рядом такая женщина. И, тем более, когда точно знаешь, что она тоже жаждет любви. Иначе бы не позвала, не осталась на ужин, не была бы настолько красивой.
Поцелуй перехвачен, меня тянут к себе, ласкают руками, жмутся всей кожей. Разорвал ее платье на два полотна, припал поцелуем к губам.
Мягкие нежные руки норовят справиться с моей грубой одеждой. Не удается ей это, путается в мелочах. Молния ещё как на зло заскочила.
— Идём, моя постель была там, — шепчет она посреди поцелуев. Шаткая лестница, второй этаж, небольшая комната в полумраке, лунный свет, льющийся из окна.
Падают на пол штаны, следом рубашка и все остальное.
— Какой ты! — смотрит она на мой торс, — Такую фигуру испортить — кощунство!
— Моя булочка, — жадно ласкаю взглядом ее корсет и шёлковое белье.
— Твоя, — впивается поцелуем мне в шею. Вдвоем мы падаем на прохладные грубоватые простыни. На секунду даже дыхание перехватило от этой прохлады или от страсти?
Так жадно я ещё никого и никогда на ласкал! Так страстно ни одна женщина ответить не может. Охотник тут я. Мне она уступает, мне отвечает на ласку всем своим существом.
Вторгся и сам задохнулся от крика. Неизведанное удовольствие, несказанное блаженство. Умираю от наваждения. Кровать, сам дом, стены, все ходит ходуном. Мои крики слышны, должно быть, и на той стороне улицы. Мерлин извивается словно змея, ее руки… Ох, что делают эти пальцы. Искусал ее всю, исцеловал, изластил.
— Мой! — кричит она громко.
— Моя!
Не меньше часа мы наслаждались друг другом. Не иначе, как эта мудрейшая женщина подмешала мне что-нибудь в пищу.
Стук в дверь, крики, свечение магии. Какой-то доброжелатель вызвал стражей. Спустился к ним завернутый в одну простыню на правах хозяина дома.
— Здесь убивают? — робко спросил меня юноша в форме с бантами на рукавах.
— Нет, только насилуют, — шучу в ответ я.
— Это мой муж! — подлезает под руку Мерлина, вновь одетая в платье, — Будущий.
— Проверяли темперамент друг друга!
— И как? — ошалел окончательно страж.
— Превосходно! — киваю я.
— Восхитительно. Передайте тому, кто к вам обратился, чтобы зашли к нам лично.
— Зачем?
— Передать подарки на мою восьмую по счету свадьбу, конечно же. Идём, дорогой. В этом доме есть тайная комната, наша с тобой игровая. Мне не терпится ее тебе показать!
Глава 64. Настя
Пристроила Сашку в хорошие ручки, называется. Надеюсь, эта кикимора Мерлина его не отравит. Повезло ещё, что Далет все про нее разузнал. Вдовела семь раз, дома порядок, не ханжа и не хамка. Сашке такая жена подойдёт, да и он вроде влюбился. По крайней мере, я его раньше таким не видела. Вот и хорошо. Я рада.
Тем более, что прежние мужья этой мымры, можно сказать, сами совершили добровольный суицид — надо же было им как-то следить за собой, не объедаться до свинских размеров. Нет, ну на самом деле, неужели Мерлина ТАК готовит, что они не смогли устоять? Ужас, конечно. Но Сашке умереть от обжорства не светит. Есть у меня один надежный рецепт уникального средства. Нужно только ингредиенты для него все найти. Завтра, или даже сегодня, пройдусь по рынку, накуплю трав, ступок для перетирания, флакончиков для зелий. Может быть, артефакт какой-нибудь закажу.
Отодвинула лёгкую шторку и выглянула в окно. Гора Сашиных вещей тает. Мне кажется, грузчики уже устали все это переносить по новому адресу. Гоблины хмурят кустистые брови, сверкают янтарными глазами с вертикальным зрачком и то и дело воруют раскатившиеся плоды эльфийских яблонь с моего газона. Все карманы их грубых штанов уже давно переполнены и, кажется, вот-вот лопнут. Думают, я не вижу, что они творят. Наивные, я в детдоме росла. Кто где, а, главное, что стащил, вижу издалека. Даже не вижу, чую. Просто мне не жалко этих плодов. Слишком уж их много упало на землю. Все точно не соберёшь. Но все же, гоблины могли бы и спросить разрешения.
