Процесс простой, как медная полушка. Мишаня увидел раз и все понял. Затрат на оборудование – минимум, нужны только рабочие руки и хороший управляющий.
После покупки солеварни – причем вместе с рабочими – Мишаня нашел-таки управляющего, переманив его с соседней солеварни выгодными посулами. Пригласил человека, показал солеварню, спросил, сколько мешков соли она может выдать в неделю. Человек был опытный, знающий, потому сразу сказал – полсотни мешков, и сверху – пять, не больше.
Жалованье управляющему Гавриле Мишаня положил, как у всех, но оговорил, что пятьдесят мешков – его, а все, что сверху добудут – личная доля управляющего. Личная заинтересованность – основа любого дела. Тогда управляющий спать не будет – и неисправность устранит, и свои пятьдесят мешков Мишаня получит. С них ведь еще налог платить надо да жалованье рабочим.
Михаил захватил с солеварни мешок в сани – не возвращаться же пустым. Больше грузить не стал – дорога впереди дальняя. С частью обоза в Великий Устюг вернулся, а там оказалось, что не все купцы еще товар купили. Пришлось останавливаться на постоялом дворе.
Мишаня об этом и не пожалел. В трапезной, на первом этаже постоялого двора собирались купцы – все люди солидные. После выпивок да сытного обеда велись неспешные разговоры о видах на урожай, о предполагаемых ценах на рожь и пшеницу, о стоимости мехов, тканей и многих других товаров. Пересказывались новости из других городов и княжеств – купцы-то прибыли за солью из самых разных мест, были даже из княжества Литовского.
Сидя за столами, они делились наболевшим – как уберечься от надоевших разбойников, в каких городах торговые пошлины ниже – своего рода купеческое собрание. Учитывая, что одни купцы уезжали, а другие приезжали, посиделки такие длились каждый день, с утра до вечера.
Мишаня для себя много нового узнал. А одна новость не понравилась: вотяки, почти соседи с восхода, начали вести себя как казанцы: обозы грабили, на деревни и села нападали. Сбивались в шайки, руководимые племенным вождем, да делали набеги. Города не трогали – сил не хватало.
У князей руки не доходили дать им укорот. А с другой стороны – охраняемых границ нет, только редкие порубежные заставы, да и то – со стороны наиболее вероятного удара – от Казанского ханства и Дикого поля.
Не было у князей столько воинских сил – охранять порубежье и держать в центре княжества дружину. О нападениях узнавали с опозданием – от гонцов да по дымам пожарищ. Пока соберутся да доскачут до места – малочисленная, а потому мобильная шайка уже скрыться успевает на своей земле вместе с полоном и трофеями.
Дня через два купцы закупили товар, а на следующий день выехали из Устюга. Обоз был велик, поскольку к хлыновцам присоединились с санями купцы из других мест.
Мишаня начал считать сани, насчитал до полусотни, сбился со счета, плюнул и уселся на мешок с солью. Савва гордо восседал на месте ездового. Их сани были в первом десятке, и на изгибах санного пути Мишаня, оглядываясь, мог видеть весь длинный санный поезд.
Через неделю они проехали Лодейно – половину пути. Тут от обоза отделилась небольшая часть – направо отвернули, ко Владимиру.
День был солнечный, на легком морозце ярко искрился снег. Лошадь бежала бодро – и то сказать, в санях мешок соли да двое ездоков. Это не как у некоторых – по десять мешков, а то и более грузили. У таких на пригорках лошадь сани вытянуть не могла, седоки соскакивали и подталкивали их. Впрочем, засидевшиеся на санях ездовые да купцы и рады были ноги поразмять – толкали сани с гиканьем и шутками.
За шумом и смехом Мишаня не сразу услышал приближающийся слева шум скачущей конницы. Голову случайно повернул – и замер от удивления. По полю, наперерез им, неслись всадники. Далековато пока были – с полверсты, не меньше, но солнце, бликовавшее на саблях в поднятых руках, выдавало не самые добрые намерения.
– Тревога! – Мишка вскочил на мешок с солью и показал рукой налево. – Сани в круг ставьте!
С задних саней ответили:
– Ты чего раскричался? То же наши, порубежники! Хоть и купец ты, а молод еще мне указывать!
Некоторые купцы слова Мишани услышали, засуетились. В выгодном положении оказались купцы, которые меха везли. Шкурки – они ведь объемные, но легкие.
Ездовые стали нахлестывать коней, стараясь уйти по санному следу в близкий уже лес – всего-то саженей триста и оставалось. Там дорога узкая меж деревьев вилась. Поставить сани поперек – пяток охранников сотню сдержат.
Мишаня медлил сначала, лихорадочно размышляя – чего делать? Но потом, видя, как быстро приближаются всадники, решился.
– Савва, руби постромки! Садимся на лошадь – и в лес!
Савва широким и тяжелым ножом рубил постромки. Мишаня перебросил через плечо сумки с арбалетными болтами и взлетел на спину лошади.
– Садись за мной!
Савва схватил лук и колчан, что в санях лежали, и устроился за Мишаней. Ударил каблуками в бока. Лошадь потрусила неспешно. Не верховая она – тягловая, быстро бежать не привыкла.
Савва вытащил из колчана стрелу и наконечником уколол лошадиную ляжку. Лошадка взбрыкнула и побежала более резво.
Пришлось забирать от санного пути правее.
Пытаясь вырваться вперед, двое саней столкнулись, образовав затор. Соскочившие с саней ездовые пытались растащить сцепившиеся сани.
«Глупцы! – подумал Михаил. – Бросать сани с грузом надо и верхами уходить – жизнь дороже».
В обозе тоже оценили опасность. Несколько человек резали и рубили упряжь и верхом уходили по целине – рядом со стоявшими на санном пути санями. Охранники, правда – немногочисленные, пытались собраться в кучу и организовать оборону.
Савва подгонял лошадь, а Михаил периодически оглядывался.
Впереди них скакал на лошади купец в тулупе до пят – расстегнутые полы его развевались на ветру. Он тоже поглядывал назад.
За Мишаней, изрядно отстав, погоняли лошадей еще двое купцов из обоза.
Наконец-то лес. Въехав на узкую дорогу, Мишаня остановил лошадь. Оба всадника спрыгнули на землю и побежали к опушке. Мимо них проскакали отставшие.
– Чего встали? Уходите! – крикнул один из них.
Мишаня узнал его – видел в трапезной постоялого двора. Купец потерял шапку, волосы его были всклокочены, в глазах – ужас.
Нападавшие приблизились к обозу, и теперь их можно было рассмотреть. Лиц, конечно, видно не было, но по одежде понятно – вотяки. Еще издали они начали осыпать охранников стрелами и многих ранили. А подскакав поближе, стали рубить их саблями.
Некоторые из ездовых и купцов в страхе бежали от обоза в чистое поле, не осознавая, что пешему от лошади не убежать. Заметив, что некоторые купцы верхами скрылись в лесу, от основной группы отделилось несколько всадников и по санному следу поскакали в сторону Михаила. Мишаня стал взводить тетиву арбалета, наложил болт. Савва уже стоял рядом с луком на изготовку, укрывшись за толстым стволом сосны.
