– Да поможет им Господь!
После мимолетного колебания граф Мар со смущенным видом кашлянул, прочищая горло, вынул из кармана камзола письмо и протянул его Бредалбэйну.
– Это – декларация о намерениях, подписанная многими представителями дворянства и предводителями якобитского движения, которые участвовали в охотничьих состязаниях в Бремаре в конце лета. Прошу, поместите этот документ в надежное место! Вы понимаете, что он может навлечь на многих из нас гибель и ни в коем случае не должен попасть в руки Аргайла. Я не могу ни оставить его здесь, ни тем более держать при себе.
– Не тревожьтесь. Завтра же он будет в полной сохранности в Финлариге.
– Мы вам очень за это признательны. А теперь пора уезжать, я обещал быть в лагере до наступления ночи.
– Последний вопрос, Мар: вы получали недавно вести от Претендента? Он заставляет себя ждать!
Пальцы Мара судорожно пробежали по галстуку, и он медленно помотал головой.
– Хм… Нет, не получал. Ничего с того дня, как мы покинули Перт. В последнем письме он извещал о своем скором прибытии на шотландскую землю вместе с подкреплением из Франции. Которое мы ждем до сих пор, надо признать…
– Он не слишком торопится, – сердито буркнул Бредалбэйн и нахмурился. – Пыл наших патриотов может угаснуть. Люди хотят короновать короля из крови и плоти!
– Уверен, что принц понимает всю деликатность ситуации и вскоре прибудет в Шотландию.
– Что ж, на это надеюсь и я. Это пойдет на пользу нашему общему делу. Да хранит вас Господь, Мар! Поверьте, я бы с удовольствием последовал за вами в бой, но старые ноги плохо меня слушаются.
Их взгляды встретились, после чего Мар повернулся к Марион и поклонился. Лорд Драммонд последовал его примеру. Их юный спутник уже собрался выйти, когда Бредалбэйн обратился к нему:
– Погодите немного, Джон! Я хочу познакомить вас с моей очаровательной и преданной племянницей – Марион Кэмпбелл из Гленлайона.
Юноша галантно поклонился и нервным жестом поправил пепельно-русый завиток, выбившийся из-под шелковой ленты, которая стягивала его волосы под затылком.
– Очень приятно, – сказал он, обнажая в улыбке жемчужный ряд зубов. – Джон Лайон, граф Стретмор.
– О! – сорвалось с губ растерявшейся Марион.
Юноша взял ее руку и сжал в своих огромных ладонях.
– Полагаю, мы еще не раз увидимся! – объявил он, окидывая одобрительным взглядом фигурку девушки, которая пыталась высвободить руку.
– Разумеется! – ответила Марион, от всего сердца надеясь, что этого не случится. – Но пока, насколько я понимаю, у вас другие заботы!
Джон Лайон улыбнулся и разжал ладони, выпуская на волю извивающуюся девичью ручку.
– Поверьте, они не такие приятные, сударыня!
Несколько минут спустя Бредалбэйн с Марион снова остались одни, и старый граф посмотрел на свою подопечную с циничной усмешкой.
– Я хочу поручить вам последнее задание, к которому, я уверен, вы отнесетесь со всем вниманием! – сказал он и взмахнул компрометирующим документом. – Вы отвезете этот документ, подписанный предводителями якобитов, в Финлариг и передадите в собственные руки моему преданному хранителю печати, Оуэну. В мое отсутствие он просматривает и сохраняет всю мою корреспонденцию. При первой же возможности я отправлю ему письменные распоряжения относительно того, что ему надлежит сделать с этим документом, когда станет известен исход сражения.
Как же теперь быть? Марион взяла бумагу и наградила графа сердитым взглядом, что его, кажется, только позабавило. Остановившись у окна, она вполуха слушала разглагольствования старика о том, как важно дочери лэрда блюсти свою честь и осознавать обязательства перед семьей, а также о преданности жены супругу.
Взгляд ее затерялся в зимних пейзажах, взлетел над деревьями и холмами Стратерна. Как же выпутаться из переделки? Этот документ очень усложнил ей задачу.
– Вы должны понимать, почему мы жертвуем некоторыми вещами во имя долга…
– Конечно, – подтвердила Марион с отсутствующим видом.
Может, отправить вместо себя кого-то в Финлариг? Но кого? Марион подышала на оконное стекло, которое сразу же запотело, и нарисовала на нем облачко, к которому добавила ножки и голову. Что, если выждать еще несколько дней? Дождаться конца сражения? Нет, это слишком рискованно. Несколько секунд она любовалась своим рисунком, потом пририсовала еще маленький хвостик и ушки.
– Полагаю, март или апрель – прекрасное время для…
Она послушно кивнула, рукавом стерла со стекла барашка и уставилась на свое отражение, как будто повисшее над картинкой заснувшей природы.
– О предстоящем бракосочетании будет объявлено заранее…
– О чьем бракосочетании? Кто должен объявлять и зачем?
– Джон, разумеется. О вашем бракосочетании!
– Джон? – шепотом повторила она, словно эта мысль не укладывалась у нее в голове. – Ну конечно, Джон! – воскликнула Марион и повернулась к графу, смотревшему на нее с некоторым недоумением.
– Вы меня слушали, Марион?
– О да! – без зазрения совести соврала она и ослепительно улыбнулась. – Мне пора собирать вещи, если, конечно, вам угодно меня отпустить… – На всякий случай она решила притвориться расстроенной. – Уверяю вас, граф, я отдам документ в руки вашему секретарю.
Бредалбэйн задумчиво посмотрел на девушку и вздохнул.
– Я рассчитываю на вас, дитя мое.
Марион резко повернулась на каблуках, отчего рыжие кудри и юбки взметнулись волной, и выбежала из комнаты. Ну конечно! И почему это сразу не пришло ей в голову? Брат отвезет документ вместо нее! Кому можно довериться, как не человеку, родному тебе по крови? Лишь бы только не опоздать!
Джон Кэмпбелл, наследник Гленлайона, как раз укладывал в походную сумку чистую сорочку.
– Не могу, Марион! Мне нужно ехать к отцу. Он ждет меня в лагере вместе с людьми из нашего клана. Я и так сильно задержался.
Девушка схватила брата, который теперь укладывал в багаж чулки, за руку. Он сердито посмотрел на нее, выдернул руку и вернулся к своему занятию.
– Джон! Это очень важно.
– Ты будешь проезжать через Финлариг, разве не так? Возвращайся домой, как приказал отец. Война – это для мужчин, тебе не стоит совать свой нос в это дело.
– Я не могу уехать. Ты не поймешь…
Разве смог бы ее брат понять, что она отказывается уезжать из замка Драммонд из-за какого-то Макдональда? Марион и сама пока еще не осознала, что творится в ее сердце последние несколько недель. С того самого дня, в Киллине. Но, чтобы убедить Джона, нужно было изложить ему какую-нибудь убедительную причину. Не оставалось ничего другого, кроме как рассказать правду… чуть подправив некоторые существенные факты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
