В 1923 году в возрасте 21 года Юрий Рерих закончил Парижский университет со степенью магистра индийской филологии.
Научные успехи молодого востоковеда были таковы, что его имя стало известным среди преподавателей других отделений Сорбонны, а не только в среде парижских востоковедов.
Безусловно, старший сын Рерихов обладал феноменальными лингвистическими способностями. Но, как уже говорилось, научные интересы Юрия распространялись не только на область филологии. Он увлекался историей, этнографией, культурой и искусством Востока.
Не будет преувеличением сказать, что едва ли мир знал – и до, и после Юрия Николаевича Рериха – хотя бы одного востоковеда со столь же энциклопедическими познаниями, широчайшей эрудицией во всех областях знаний, связанных с Востоком, и со столь же разносторонними научными интересами.
Путем искусства
Если старший сын выбрал в качестве своего профессионального поприща науку, то младший пошел по стопам отца – его выбором стало искусство. Интересно, что талантливый юноша не сразу смог понять, в чем состоит его подлинное призвание – не менее живописи его интересовала архитектура, и в юные годы Святослав готовился к тому, чтобы стать архитектором. В Лондоне он посещал подготовительную школу при Лондонском университете, а после переезда в Америку в 1921 году поступил на архитектурное отделение Колумбийского университета. Сложная образовательная программа архитектурного факультета, включающая в себя обязательное изучение точных наук, потребовала от юноши серьезной подготовки к поступлению. В письме старшему сыну Юрию Елена Ивановна писала:
«Светка был опять в Колумбии [389] . Видимо, его примут. Но он огорчен, что ему придется отложить рисование, а затем программа его не удовлетворяет. Я не ожидаю многого от Колумбии в смысле знаний, но смотрю на это как на дисциплинарную тренировку, которая ему необходима. <…>» [390] .
Со свойственной ей прозорливостью Елена Ивановна уже в те годы поняла, что архитектура не станет основным занятием младшего сына, но, как всегда, не стала отговаривать Святослава или что-то усиленно советовать ему, предпочитая, чтобы он сделал свой профессиональный выбор самостоятельно. Старшему сыну Елена Ивановна писала: «Светка все еще устраивается в Columbia <…>. Я не препятствую, ибо несерьезно смотрю на его архитектурные занятия. Он себя еще не понял. Я думаю, это придет много позднее» [391] .
В конце марта вопрос о поступлении в университет решился. Выдержав сложные экзамены, юноша был зачислен на архитектурное отделение Колумбийского университета. Елена Ивановна написала об этом в письме Юрию: «…Светка выдержал экзамены по advanced algebra [392] и аналитической геометрии. Мальчик работал по 12 часов в сутки. Завтра начинаются у него регулярные занятия» [393] .
В другом письме она сообщает, что «Светка азартно принялся за работу. Целый день сидит в Колумбии. Я этому очень радуюсь, ибо настроение у него стало значительно лучше» [394] .
Однако программа обучения Колумбийского университета, видимо, все-таки не удовлетворяла потребности младшего сына Рерихов, и в том же году он перевелся в Гарвардский университет, архитектурное отделение которого имело художественный уклон. Программа обучения в Гарварде включала в себя больше художественных дисциплин (рисование, лепка и т. д.). Его старший брат, Юрий, учился тогда еще в Гарварде, так что мальчики жили, конечно, вместе.
О том, какой была студенческая жизнь младших Рерихов, говорит письмо родителям, написанное Юрием:
«Дорогие Папа и Мама!
Пишу за Светку, ибо у него, у бедняги, масса работы. <…> Птиц на этой неделе он делать не может, ибо на будущей у него 4 экзамена и нет красок. Работает с семи часов утра до 2 ч[асов] ночи. Тут в Harvard’e у него очень большой курс по “mechanical constructions” [395] .
У меня также масса работы. К сожалению, не все поспеваю делать. Нужно писать сочинение, готовиться к Парижу и заниматься регулярными предметами.
Для получения МА [396] мне нужно иметь по всем предметам А [397] . Решил каждый день Ѕ часа посвящать гимнастике, а то физическая сторона моего существа не поспевает за умственной. Главное, не хватает сна, каждый день возвращаешься в 10 ч[асов] вечера домой и приходится работать еще дома.
В воскресенье зато спим до 11 ч[асов]» [398] .
Впрочем, несмотря на серьезную загруженность учебой, у Рерихов-младших находилось время и для чисто студенческих развлечений. Так, однажды Юрий и еще несколько студентов раздобыли где-то старинную пушку, притащили ее к одному из корпусов университета и, зарядив холостым зарядом, выстрелили из нее в воздух во время занятий. В аудиториях поднялся переполох, студенты повскакали с мест и вместе с преподавателями стали выглядывать из окон во двор, пытаясь понять, что происходит, а довольные своей выдумкой шутники быстро ретировались с места происшествия.
В 1923 году, одновременно с Юрием, Святослав закончил обучение в Гарварде. Как и всегда, предсказание Елены Ивановны оказалось абсолютно точным: архитектура так и не стала основной профессией младшего сына. Ему было суждено стать художником, как и его отцу.
Конечно, главным учителем живописи для него всегда был Николай Константинович – не только великий художник, но и блестящий педагог, воспитавший не одно поколение художников. А живописной практикой Святослав Рерих был обеспечен с юных лет: как уже говорилось, в Лондоне он помогал отцу оформлять декорации к спектаклям в Ковент-Гарден, а в Америке вместе с Николаем Константиновичем участвовал в создании эскизов костюмов и декораций к постановкам Чикагского оперного театра. Судя по письмам Елены Ивановны, у него была порядочная загруженность этой работой, причем даже в то время, когда ему предстояло готовиться к поступлению в Колумбийский университет. «Светка очень занят папиными делами и не может еще начать свои занятия и потому стесняется тебе писать» [399] , – писала Елена Ивановна Юрию; возможно, в этом письме речь шла именно о делах, связанных с работой над костюмами и декорациями.
Как и его родители и старший брат, Святослав обладал разносторонней одаренностью и соответствующими ей широкими интересами, и не только в области искусства, но и в области науки. Юноша интересовался ботаникой, биологией, зоологией, химией, медициной. В последующие годы жизни семьи Рерихов в Индии он приобрел плантацию, успешно руководил земледельческими работами на ней, а также экспериментировал в области производства масел из ценных пород дерева. Немало времени он посвящал изучению восточной медицины и другим своим увлечениям.
Часть третья. Тайны духовных бесед (Духовное общение Рерихов с Учителем М. в 1921–1923 годах. Основы учения Агни-Йоги)
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
