Она сидела рядом с ним, как когда-то по дороге из Боудли. Сидела, словно мраморная статуя. Они почти не разговаривали, хотя ему очень хотелось как-то утешить ее. Но выяснилось, что он не в состоянии сделать это. Как можно утешить женщину, оказавшуюся в таком положении?
Кен, Иден и Нэт пытались убедить его вчера утром, что они и в самом деле намеревались провести у них всего лишь один день по пути в Лондон. Они громко веселились по этому поводу. Казалось, что между ним и ими – мощная каменная стена высотой в десять футов. Иден заявил, что ехать в Лондон безопасно. Его замужняя пассия с мужем отбыли к себе домой, на север, а Нэт решил, что его незамужняя пассия – или, точнее, ее многочисленное семейство – уже все поняла по его длительному отсутствию. И теперь он может спокойно вернуться в Лондон. Вокруг этого вся троица и вела разговор, точнее – болтала обо всем и ни о чем.
– Видите ли, на самом деле все в порядке, – сказал наконец виконт, внезапно обрывая нить беседы и вымученное оживление. – Я знал историю Кэтрин еще до того, как мы вступили в брак, Или вы думаете, что это не так? Как бы я тогда мог жениться на ней? В таком случае фамилия, стоящая на лицензии и в церковной книге, была бы ненастоящей. А брак – недействителен. Просто вчера я был ошеломлен тем, что Кену эта история тоже известна. И глупо с моей стороны пытаться защитить Кэтрин, заставляя ее продолжать спокойно жить в Стрэттоне.
По выражению лиц друзей он понял, что эту историю Кэтрин уже рассказали и Идену, и Нэту. Кен, зная друзей, был уверен, что дальше она не распространится.
– Знаете, Рекс, ведь это один из самых отвратительных мерзавцев в Англии, – сказал Кен. – Знаете хотя бы по своему предыдущему опыту. Я никогда не считал, что вина за все – полностью или в основном – лежит на леди Кэтрин. И так думали многие.
– Вам незачем защищать ее в моих глазах, – ответил виконт. – Она моя жена, и я ее люблю. На ней нет вообще никакой вины. Она подверглась насилию.
– И все же он не захотел на ней жениться? – в изумлении проговорил Нэт. – Почему же Пакстон не убил его?
– Она не захотела выйти за него, – ответил лорд Роули.
– Дьявольщина! – воскликнул Идеи. – Даже несмотря на… – Он осекся, проглотив ругательство.
– На то что она ждала ребенка, – спокойно закончил виконт. – Но она мужественная женщина, моя Кэтрин. Мне нужен ваш совет.
Наверное, не правильно было спрашивать совета у друзей в деле, касающемся брака. Но речь шла не о его личном интересе. А этим джентльменам он доверил бы свою жизнь – собственно, он и делал это уже неоднократно, сам не помнил даже сколько раз.
И все равно он не последовал бы их советам, если бы они не совпали с его решением. Но все четверо оказались единодушны: он должен отвезти ее в Лондон.
Но разговор с друзьями лишний раз доказал ему, какие ужасные последствия имело его бездумное преследование Кэтрин в Боудли. Ведь она была вновь обесчещена, потому что он, как и Коупли, не пожелал принять ее “нет” за твердое решение. О нет, он не взял ее силой. Хотя бы это его утешало. И все же он был безутешен. Она выбрала для себя определенный уклад и жила в деревне радостно и достойно. Он вмешался в ее жизнь и навлек на нее бесчестие.
Чем он может утешить ее? Он взглянул на жену, когда они подъехали к Мэйферу, к району фешенебельных особняков знати и богачей. Она даже не смотрела в окно. Он не смог прийти к ней ни вчера ночью, ни позавчера. Он не мог прикасаться к ней – только когда помогал сесть в карету. И разговаривать с ней он тоже не мог.
А сможет ли он когда-нибудь простить себя? Вряд ли.
Глава 20
Четыре дня, прошедшие со времени их приезда в Лондон, Кэтрин была предоставлена самой себе. Она почти не виделась с мужем – ни днем, ни ночью. Она не расспрашивала его, почему он так подолгу отсутствует, хотя и знала, что по ночам виконт бывает дома. Он спал в своей спальне, отделявшейся от ее спальни двумя туалетными комнатами.
Кэтрин не забеременела. Это стало ясно в тот день, когда они выехали из Стрэттон-Парка. Может быть, оно и к лучшему, подумала она, едва прошло первое разочарование. Хотя муж и отказался отослать ее, он, разумеется, согласится сделать это, как только поймет, к какому скандалу приведет ее появление в Лондоне. Он сказал, что хочет от нее детей, но он передумает, когда осознает всю сложность положения. И если бы сейчас она забеременела, это только безнадежно усложнило бы ситуацию. А теперь об этом и думать нечего – он больше не приходит на ее ложе.
Кэтрин не выходила за пределы дома и сада. Ей было жаль Тоби. Сад был невелик, и она знала, что ему очень хочется хорошенько побегать. Она отвезла бы его в Гайд-парк, но кто знает, кого она встретит там, даже если поедет туда рано утром.
Она опять пустила жизнь на самотек, как это было за неделю до свадьбы. Опять жизнь ушла из-под ее контроля, оказавшись в руках мужа. После того вечера на мосту, когда он сообщил ей, что они едут в Лондон, она не пыталась сопротивляться. Она только надеялась, что еще до того, как ей придется выйти из дома, он сам поймет: подобная ситуация немыслима, и единственное, что они могут сделать, – это вернуться в Стрэттон.
Но на пятый день надежды ее рухнули. Вернувшись домой уже утром, он нашел ее в утренней гостиной за дамским секретером. Она писала письмо мисс Доунз.
– Вот вы где, – сказал он, подходя к ней. – Я привез вам гостя, Кэтрин. Он в библиотеке. Пойдите и встретьте его.
– Кто? – Все внутри у нее сжалось. – Еще один ваш друг? Я не пойду, Рекс. Идите сами. Я останусь здесь и закончу письмо.
– Идите же. – Он положил руку ей на плечо. Голос у него был спокойный, но за месяц семейной жизни Кэтрин уже немного узнала своего мужа – а может быть, она узнала его даже еще раньше. У него несгибаемая воля. Он не предоставлял ей никакого выбора. – Тоби, вы останетесь здесь, сэр, и будете охранять комнату от грабителей.
Тоби повилял хвостом и остался.
Рука мужа лежала на ее талии. Лакей распахнул перед ними дверь в библиотеку. Она вошла.
Это был очень молодой человек, и, судя по всему, поджидая их, он ходил по комнате взад-вперед. Остановившись на полпути между письменным столом и окном, он повернулся к двери – молодой человек с золотистыми волосами и ореховыми глазами; должно быть, лицо его добродушно, когда он не охвачен беспокойством, как сейчас. Увидев ее, он побледнел.
Она едва узнала его. Когда она видела его в последний раз, ему было только двенадцать лет. Во время того сезона его не было в Лондоне, Он находился в школе.
– Кэти? – прошептал он.
– Хэрри. – Ее губы сложились, чтобы произнести его имя, но звука не получилось. Ах, это Хэрри! Какой красивый молодой человек!
