– Кэти? – прошептал он.
– Хэрри. – Ее губы сложились, чтобы произнести его имя, но звука не получилось. Ах, это Хэрри! Какой красивый молодой человек!
– Кэти? – повторил он. – Это правда ты? Я едва мог поверить в это, несмотря на все заверения Роули. Я думал, что ты умерла. – Он побледнел еще сильнее, если это только возможно.
– Хэрри. – На этот раз звук получился. – Ах, Хэрри, ты же совершенно взрослый! – Кэтрин подошла к нему, толком не понимая, что делает, и протянула руку, чтобы коснуться лацкана его сюртука. – И такой высокий. – Внезапно глаза ее наполнились слезами.
– Ты ведь умерла от родов в доме у тети Филипс, – проговорил он. – Так мне сказал папа. Но мы не носили траур, потому что…
Она улыбнулась сквозь слезы.
– Может быть, мы сядем? – Это был голос ее мужа, холодный и трезвый. – Кэтрин, Перри. Вы оба потрясены.
– Виконт Перри, – сказала она, положив другую руку на лацкан сюртука. – Теперь, когда ты вырос, этот титул звучит великолепно. Хэрри, можешь ли ты…
Но она увидела, что в глазах у него тоже появились слезы. А потом он обнял ее и пылко привлек к себе.
– Кэти, – сказал он, – Роули объяснил мне в “Уайте-клубе”, что ты не виновата в том, что произошло. Я верю ему. Но даже если это и не так... да, даже если это и не так…
Она любила его и заботилась о нем, как мать, хотя была всего на шесть лет старше. Их мать занемогла после его появления на свет и умерла, не дожив до третьего дня его рождения. Всю нежность своего сердца Кэтрин изливала на маленького братика. С ним проводила она все свободное время. И он обожал ее. Она помнила, как в пятилетнем возрасте он объявил, что останется холостяком, когда вырастет, чтобы иметь возможность заботиться о ней всю жизнь.
Они сели рядом на диван, а Роули устроился в кресле у камина. Кэтрин держала брата за руку. Изящная, как и весь он, рука, но при этом по-мужски сильная. Пройдет немного лет, с гордостью подумала она, и он заставит трепетать не одно женское сердце.
– Расскажи о себе. – Она не сводила с него глаз, охваченная жаждой узнать все, что случилось с ним за эти годы. Брат считал, что она умерла. Она жила так, словно умер он, не делая никаких попыток связаться с ним или узнать о нем что-нибудь. Перед ней поставили еще и это условие. Но Кэтрин и сама не стала бы делать никаких попыток. Даже думать о брате было мучительно. – Расскажи же мне все.
– Как-нибудь в другой раз, – хотя и твердо, но не сурово, проговорил Роули. – Сейчас стоит поговорить о другом. Полагаю, теперь вы не можете не согласиться, что из вашего приезда в Лондон уже вышло что-то хорошее.
Кэтрин не была в этом уверена. Снова увидеть Хэрри, прикоснуться к нему, узнать, что его долгое молчание вызвано не нежеланием видеть ее, – все это сладостно-мучительно. И он сказал, что верит Рексу и что даже если бы не верил, все равно ее не осуждает. Но она не может позволить, чтобы его видели в ее обществе. Он молод, и ему нужно занять в свете определенное положение. Ему может помешать даже напоминание о сестре. Она же вернуться в общество не может.
– Роули сказал, что ты собираешься побывать сегодня утром у папы, – проговорил Хэрри. – Я думаю, это правильно, Кэти, раз ты вышла замуж.
– Нет! – резко бросила она, повернув голову к мужу. И наткнулась на его твердый взгляд. Лицо его было сурово, глаза сузились. – Нет, Рекс, – прошептала она.
– Все знают, что у меня есть жена, – сказал он. – Все сгорают от любопытства. Вы, вероятно, видели, какая куча приглашений пришла к нам вчера и сегодня. Для вашего первого появления в свете я выбрал бал леди Мин-дел, который состоится завтра. Там будут Иден, Кен и Нэт, а также ваш брат. И еще Дафна и Клейтон – я ждал их приезда в Лондон. Они приехали вчера вечером. Вас будут окружать друзья. Разумеется, и я буду с вами. Декорации, так сказать, готовы.
Кэтрин была в таком ужасе, что не могла выговорить ни слова. И даже не замечала, что вцепилась в руку брата.
– Но сначала мы действительно должны побывать у вашего отца. Нужно, чтобы он узнал о вашем возвращении, Кэтрин, до того, как это станет известно всем. Знает ли он, что вы уехали из Боудли? Вы ему писали?
Она покачала головой. Наверное, он выслал ей туда ее содержание за четверть года. Об этом она и не подумала.
– Сегодня утром я послал вашему отцу свою визитную карточку и сообщил, что зайду к нему во второй половине дня с женой.
Нет! Губы ее сложились, чтобы произнести это слово, но она его не произнесла. Для чего? Хочет она того или нет, будет ли умолять его или нет, он все равно повезет ее туда. Равно как и на бал к леди Миндел. Сезон для Хэрри пропал. Такова была единственная связная мысль, которая родилась в ее голове. Она посмотрела на брата.
– Я знаю, что ты в ужасе, Кэти, – сказал он. – Но думаю, Роули прав. Как подумаешь, через что ты прошла, а потом пять лет жила в полном одиночестве, потому что мне сказали, будто тебя нет в живых… В общем, когда я думаю об этом, то прихожу просто в ярость. Я всегда считал, что существующие правила несправедливы к женщинам. Даже если женщины не нарушают правил, им все равно достается больше всех. В то время как мужчины… Все это время он жил в свое удовольствие и поступал с женщинами точно так же. Хотя я не думаю, чтобы он с кем-то поступил таким же образом.
Взглянув мужу в глаза, она увидела, что они тверды, точно кремни.
. – Мужайся, Кэти, – сказал Хэрри, поднеся ее стиснутые руки к губам и целуя ее ладонь. – Ты всегда была такой храброй. Когда папа сообщил мне, что ты еще больше обесчестила себя, отказавшись выйти замуж за Коупли, я очень гордился тобой. Не знаю, какая еще женщина осмелилась бы так натянуть нос обществу.
Кэтрин какое-то время не сводила с него глаз, потом обратила взгляд на мужа. Оба молча смотрели на нее. В библиотеке воцарилось странное молчание. Словно у нее есть выбор. И они оба ждут ее решения, чтобы согласиться с ним.
Отец не защитил ее. Она не знала, поверил ли он ей. Он только делал все возможное, чтобы заставить ее выйти замуж за того, кто ее изнасиловал и обрюхатил. А когда она в конце концов уехала и от отца, и от тети Филипс, он сказал Хэрри, что она умерла. Но запретил Хэрри носить по ней траур, потому что она – падшая женщина.
Общество обрекло ее на вечное изгнание. Потому что ее изнасиловали и она не вышла замуж за насильника. А он имел возможность продолжать вращаться в обществе, хотя убежденные моралисты относились к нему неодобрительно, считая его повесой. В глубине души общество любит повес. Считается, что такое поведение допустимо для настоящего мужчины, если он пылкий искатель приключений. Хэрри только что сказал: он ведет себя по-прежнему. Он причинил страдания, возможно, обесчестил и других леди из общества, которые были так же наивны, как она, и которых увлекло его обаяние и слава повесы.
