2) гебефилия, влечение к пубертатным подросткам, от 12 до 14 лет;
3) эфебофилия, влечение к постпубертатным подросткам и юношам, от 14 до 18 лет;
В отличие от первых двух категорий, которые употребляются в качестве диагнозов, эфебофилия считается психологически нормальной, хотя в некоторых странах удовлетворение такого влечения противозаконно, это зависит от легального «возраста согласия».
В разных странах легальный возраст согласия колеблется от 12 до 18 лет, в России он установлен в 14 лет.
Доля педофилов (гомосексуальные педофилы называют себя «бойлаверами», мальчиколюбами, большей частью не уточняя возраста предмета своего вожделения) среди голубых практически такая же, как и среди гетеросексуальных мужчин. Педофилия — особая, отличная от гомосексуальности, сексуальная идентичность. Для некоторых педофилов пол ребенка вообще неважен. Бойлавера привлекают исключительно допубертатные мальчики или младшие подростки, он не будет спать ни с девочкой, ни со взрослым мужчиной. Наоборот, андрофил, которого привлекают взрослые мужчины, не интересуется маленькими мальчиками. Это обстоятельство учитывается даже при судебно-медицинской экспертизе по делам о совращении несовершеннолетних.
В медико-психологических терминах, большинство «бойлаверов» — гебефилы или эфебофилы. Поскольку сексуальные контакты с подростками моложе определенного возраста запрещены законом, эти люди часто оказываются в конфликте с законом, во-первых, как изготовители, заказчики и потребители детской порнографии и, во-вторых, как клиенты подростковой проституции и совратители несовершеннолетних.
«Бойлаверы» широко используют в своих интересах различные подростковые организации, от спортивных школ и летних лагерей до религиозных клубов включительно. Консервативная общественность склонна считать их всех сексуальными маньяками и потенциальными серийными убийцами.
На самом деле характер отношений между мужчинами и мальчиками очень широк, и эти привязанности могут иметь разные психологические основания.
Общеизвестно, что мужчины, независимо от своей сексуальной ориентации, предпочитают общаться с мальчиками, нежели с девочками. Отцы, как правило, уделяют больше внимания сыновьям, чем дочерям, но при этом многие отцы не умеют общаться с собственными сыновьями.
Как писал Франсуа Мориак, «между отцами и детьми высится стена робости, стыда, непонимания, уязвленной нежности. Чтобы эта стена не выросла, требуются усилия, на которые еле хватает человеческой жизни. Но дети родятся у нас в ту пору, когда мы еще переполнены собой, сжигаемы честолюбием и от детей просим не столько доверия, сколько покоя. Отцов отделяют от детей их собственные страсти».
Некоторые мужчины компенсируют этот эмоциональный дефицит привязанностью к чужим детям, в которых они видят собственное подобие или нереализованные возможности и которым пытаются передать свой невостребованный жизненный опыт.
Так называемый «педагогический эрос» не надо считать эвфемизмом для обозначения гомосексуальности. Хотя для многих мужчин педагогическая работа психологически компенсаторна, «любовь к детям», как и любая другая любовь, может выражать разные потребности. Один человек, сознательно или бессознательно, ищет и находит у детей недостающее ему эмоциональное тепло. Другой удовлетворяет свои властные амбиции: стать вождем и кумиром подростков проще, чем приобрести власть над взрослыми. Третий получает удовольствие от процесса обучения и воспитания. Четвертый сам остается вечным подростком, которому в детском обществе уютнее, чем среди взрослых. У пятого гипертрофированны отцовские чувства, собственных детей ему мало или с ними у него что-то не получается. Эти многообразные потребности могут быть, а могут и не быть сублимацией сексуально-эротических чувств, да и собственно-сексуальные потребности не всегда удовлетворяются «напрямую».
«Что зрелая мужественность ласково тяготеет к красивой и нежной, а та, в свою очередь, тянется к ней, в этом я не нахожу ничего неестественного, вижу большой воспитательный смысл и высокую гуманность».
Томас МаннКак не всякая мужская дружба является гомосексуальной, так и привязанность мужчины к мальчику может иметь множество разных психологических смыслов.
Иногда она кажется по преимуществу эстетической.
«Мальчик вошел в застекленную дверь и среди полной тишины наискось пересек залу, направляясь к своим. Походка его, по тому, как он держал корпус, как двигались его колени, как ступали обутые в белое ноги, была необъяснимо обаятельна, легкая, робкая и в то же время горделивая, еще более прелестная от того ребяческого смущения, с которым он дважды поднял и опустил веки, вполоборота оглядываясь на незнакомых людей за столиками. Улыбаясь и что-то говоря на своем мягком, расплывающемся языке, он опустился на стул, и Ашенбах, увидев его четкий профиль, вновь изумился и даже испугался богоподобной красоты этого отрока.
„Как красив!“ — думал Ашенбах с тем профессионально холодным одобрением, в которое художник перед лицом совершенного творения рядит иногда свою взволнованность, свой восторг».
Томас МаннВ другом случае мальчик как бы персонифицирует упущенные собственные возможности мужчины.
«Я смотрел, не стесняясь, прямо ему в глаза и понимал, что уже люблю его, люблю за то, что в нем еще так сильно присутствовала та непосредственность и живость, которые с каждым днем все быстрее уходили из меня. Я видел в нем себя совсем еще вчерашнего, которого еще сам не успел забыть — веселого и беззаботного, с легким ветерком в голове, способным без всяких усилий запросто исполнить любую мелодию в этой жизни. Я видел и то, что уже упустил — огромную свободу чувствовать и выбирать, а я был закован наручниками непреодолимых условностей, придуманных мною же».
Влад ЮркунОдному «бойлаверу» нужное мальчике только его тело, другому — только душа, а третьему — то и другое. Не замечать этих различий и, например, обвинять А. С. Макаренко в педерастии только на том основании, что он любил своих воспитанников и находил их красивыми, просто глупо.
Также различны и потребности подростка. Один ищет в старшем мужчине замену отсутствующего или неадекватного отца, другой — мудрого наставника, третий — сильного покровителя, четвертый — товарища по играм и т. д. Эти отношения нередко эротизируются и сексуализируются, причем, вопреки расхожему мнению, инициатором этого не всегда бывает взрослый. Некоторые мальчики, из корыстных побуждений или для удовлетворения собственных сексуальных потребностей, сами «охотятся» на мужчин.
Итальянский писатель Умберто Саба психологически точно описал такой поиск в повести «Эрнесто», по которой снят известный фильм. Нед Рорем рассказывает, что подростком он долго искал мужчину своей мечты и когда однажды в парке какой-то небритый мужик, наконец, «инициировал» его, единственной утратой Неда было «разбитое сердце» оттого, что он не мог встретить этого человека вторично.
Однако даже в самом безобидном варианте, где нет ни нарушения закона, ни насилия, ни общественного скандала, сексуальная близость между взрослым и подростком остается в глазах общества подозрительной.
«Меня никогда не совращали взрослые, это я подростком совращал их, в качестве воспламеняющего предмета. Ко мне рано пришло свойственное каждому ребенку ощущение себя эротическим объектом. Но меня никогда не арестовывали за совращение взрослых».
Нед РоремИдеологи «бойлаверов» говорят, что общество не имеет морального права блокировать сексуальные потребности подростка. Но отношения подростка и взрослого неравны. Часто взрослый гомосексуал манипулирует подростком, разжигает его сексуальные чувства, снабжает эротическими материалами, чтобы в конечном счете овладеть им. Нередко имеет место прямая покупка, изнасилование или злоупотребление властью и служебным положением (особенно в детских домах и спортивных обществах). В России было много скандалов такого рода. Понятно, что родители и общество не могут относиться к этому безразлично.
Субъективная ретроспективная оценка раннего гомосексуального опыта зависит главным образом от сексуальной ориентации мальчика и от обстоятельств его дебюта. «Голубые» подростки оценивают это событие, если все случилось по обоюдному согласию, без обмана и насилия, в основном положительно, видя в нем этап собственного становления. Напротив, гетеросексуальные подростки, даже если они получали от сексуальных контактов с мужчинами удовольствие, чаще считают их только платой за внимание и подарки (очень часто так оно и было). По мере взросления, юноши начинают стыдиться этого опыта и считают, что ими злоупотребили. Любопытно, что это касается только отношений со взрослыми, гомосексуальные игры и контакты со сверстниками такой переоценке обычно не подвергаются, их просто прекращают.
