Немцы живут по часовой стрелке. У них в мирное время дачный поезд отходил по расписанию — в 18 часов 28 минут 30 секунд. Когда мы победим, мы не станем ездить на дачу по секундам. Но теперь дело идет не об отдыхе — о войне. Каждый немец — машина, и, чтобы, его разбить, нужна абсолютная точность. Если замешкается одна рота, она может погубить все, сорвать атаку, пропустить вперед врага. Будем воевать по минутной стрелке. Пустим на машину машину. Народ наш знает, что значит — опоздать: «Пошла по масло, а в печи погасло». Час промедления бывает смертельным для воинской части. Потерять час — это иногда потерять бой. Что необходимо для победы? Одни скажут — материальные ресурсы, другие — живая сила, третьи — хорошее вооружение. Для победы необходимо все. Но всего важнее для победы — время: не пропустить часа. По минутной стрелке должны жить артиллеристы. Сердце самолета — это не только мотор, это и часовой механизм. Каждый командир должен чувствовать время, как будто перед ним огромный циферблат. В этом — чудо координации, в этом и залог победы.
Беспорядок — это все равно что вражеский десант в тылу… Маленький беспорядок стоит большой жизни человека.
Связисты — регулировщики победы, от их точности зависит исход сражения. Связисту поручены нервы боя. Командир должен знать свою часть, как свою семью. Командир должен знать свой участок, как садовник знает свой сад, — каждое дерево, каждую ямочку. От того, во-время ли будут доставлены боеприпасы, зависит судьба подразделения. Война не только бой, война — это огромная машина. Один винтик, выпав, может остановить ход машины. Нужно все осмотреть, все проверить: на войне мелочи решают все.
Боец должен во-время выполнить приказ, командир, должен во-время приказ отдать. Никто не в праве свалить с себя ответственность, сослаться на другого. Страшно, когда один думает, что за него решит другой; потерянный день — это брешь и обороне, и в брешь ворвется враг. Кто создает жизнь? Тот, кто дерзает. Дерзая, люди создали науку, цивилизацию, общество. На войне особенно важно уметь дерзать. Инициатива каждого — вот фундамент победы. Воюют не только автоматами или минометами — воюют головой. Наш народ — талантливый народ. О русской смекалке, находчивости, уме говорят все народы мира. Вспомним старые и все же живые слова: «Каждый солдат носит в своем ранце маршальский жезл». Молодой лейтенант, читая о Суворове, должен помнить: он может стать новым Суворовым. Не кинувшись в холодную воду, нельзя переплыть реку. Не рискуя, нельзя победить. Командир, продумывая план атаки, должен быть смелым, как орел, и хитрым, как змея.
Командир должен помнить, что он — душа своей части. Мы читаем в газете: «Бойцы подразделения старшего лейтенанта Клешнина ворвались в село и очистили его от немцев». Это — эпизод огромной битвы, это — деталь исторического полотна. Имя старшего лейтенанта Клешнина вошло в историю. Это имя передают по проводам все телеграфистки нашей страны. Это имя записывают стенографистки Англии и его набирают наборщики Америки. Каждый командир должен понять всю свою ответственность, все величие своего поста. Нет у нестойкой части хорошего командира, нет у хорошего командира нестойкой части. Командир отвечает за каждого бойца: ему много дано, с него много и взыщется. Что такое рота? Это небольшое подразделение — и это целая армия. Рота может стать вырасти, как гора, между врагом и русским городом. Рота может стать непроходимой преградой, широчайшей рекой — в степи, там, где нет никаких преград. Рота может стать и воротами для врага: пожар начинается с искры. Успехи и неуспехи зависят от каждого бойца, а у командира ключ к сердцу солдата. Большое дело танки, большое дело бронебойные ружья, большое дело во-время и правильно вырытые противотанковые рвы. Но стойкая часть — это и танк, и противотанковое ружье, и глубочайший ров.
В мирное время каждый человек может быть средним человеком. На войне каждый человек обязан быть большим человеком. На войне люди растут с каждым днем. Красная Армия возмужала, выросла. Она должна вырвать из своей среды все недостатки, все недочеты. Красная Армия — это подвижник нашего времени, который вышел в бой, чтобы освободить миллионы беззащитных. Подвижник должен быть чистым, смелым и мудрым. От него зависит — жить или не жить России.
23 июля 1942 г.
Русский Антей
Немцы озадачены мужеством защитников Сталинграда. Они философствуют: «Почему русские не капитулируют?» Газета «Берлинер берзенцейтунг» («Биржевая берлинская газета») пишет 6 сентября: «Поведение противника в бою не определяется никакими правилами. Советская система, создавшая стахановца, теперь создает красноармейца, который ожесточенно дерется даже в безвыходном положении… На том же исступлении построена советская военная промышленность, беспрестанно выпускающая невероятное количество вооружения. Русские сопротивляются, когда сопротивляться нет смысла. Они производят впечатление лунатиков, для которых война протекает по на реальной земле, а в мире воображаемых понятий».
Берлинские биржевики перемудрили. Каждый красноармеец знает, что война идет на земле, а не на бумаге. Война идет на нашей, русской земле. Для немцев степь — это поле сражения, и только. Мы знаем, что эта степь пахнет полынью, для нас эта степь — родная. Для немцев Сталинград — крупный населенный пункт, стратегически важный центр. А в Сталинграде живут наши родные, наши друзья. Мы гордились его домами, школами, заводами. Мы его строили в радости и в муке, как мать рожает дитя. Для немцев Волга — водный рубеж. Нужно ли говорить о том, что для нас Волга? Немцы увидели ее и равнодушно сказали: «Ага, большая река», а русские пять веков звали Волгу «матушкой».
Для немцев наши поля — «пространство». Для нас они — родина. Для немцев наши богатства — трофеи. Для вас они — наш пот, наша кровь, наша история. Для немцев русские женщины — рабыни. Для нас они — наши жены, наша любовь, наша жизнь.
Немцы из «Биржевой газеты» удивляются: почему русские сражаются «в безвыходном положении?» Для русского нет безвыходного положения. Можно сравнивать равные величины. Можно сказать, что полк больше батальона, а батальон больше роты, можно взвесить различные снаряды, можно проверить толщину различной брони. Но нельзя сравнивать человеческое сердце с танком, человеческий мозг с минометом, человеческое мужество с бомбой.
Сержант Иван Бобрик пробрался в подбитый немецкий танк, стоявший вблизи переднего края противника. Он просидел там с телефонным аппаратом тринадцать суток: он направлял наш огонь. В танке сержант нашел пулеметное гнездо. Пулемета не было. Ночью Иван Бобрик вылез из машины: он решил найти немецкий пулемет. Он его нашел, прочистил, смазал, набрал патронов. На четырнадцатый день немцы догадались, где засел русский наблюдатель. Они двинулись на танк. Сержант их встретил пулеметным огнем. Немцы начали обстреливать танк из орудий. Иван Бобрик выбрался из машины и дошел до наших. Ночью он сказал: «Пулемета жалко», пополз к танку и принес немецкий пулемет с патронами. Иван Бобрик четырнадцать дней был в «безвыходном положении», но у него было мужество, и он нашел выход.
Радист Рувим Спринцон и три его товарища пять дней, без отдыха, без сна, без еды, окруженные врагами, направляли огонь нашей артиллерии, Когда немцы подошли вплотную к развалинам, где находилась рация, Рувим Спринцон спокойно передал: «Огонь на нас!» Казалось, выхода нет. Но немцы дрогнули под артиллерийским огнем. Рувим Спринцон и три его товарища выбежали с автоматами, начали уничтожать немцев.
Самолет Бориса Голубева был сбит. Раненый летчик оказался в тылу противника. Четверо суток он брел к нашим. Он дошел. Его перевязали. Он попросил бумагу и написал дрожащей рукой: «Здравствуй, товарищ Сорокин. Пишет тот, кого вы потеряли 9-го числа. Задание выполнено. Машина сгорела. У меня перебита правая рука, обожжено лицо». Напускная храбрость декламирует. Но что возвышенней этих скромных слов: «Задание выполнено».
Наши наступали, но огонь противника был настолько яростным, что пехота залегла. Тогда артиллерист старшина Толстопятов крикнул своим друзьям: «А ну-ка!..» Их было двенадцать. Они прошли к проволоке, пробили проход, прорвались в расположение немцев. Старший сержант Решетов ворвался в дзот и повернул пулемет против немцев. Так двенадцать смельчаков разгромили штаб батальона. За ними пошла пехота.
Несколько наших разведчиков отправились за «языком». Заместитель политрука Куникбаев увидел трех немцев. Он посмотрел, кто из них командир. Двух солдат Куникбаев застрелил, а немца с петличками вытащил из дзота. Прибежали другие немцы. Куникбаев дрался ногами — руки у него были заняты. Он приволок немца, и немец, очухавшись, вытащил папиросы:. «Битте… битте… пожалуйста…» Куникбаев папирос не взял, ответил: «То-то, знаем сами, что биты, и еще не так бить вас будем…».
