Из нее вышла бы неплохая жена.
Жена.
Он помедлил, давая этой мысли устояться, и был страшно удивлен, не почувствовав раздражения и досады или желания выпрыгнуть за борт.
«А почему бы и нет?» — с усмешкой подумал он. Элли была бы ему отличной женой. Она ему нравилась — и даже больше. Заставляла его смеяться. Спорила с ним, как ни одна женщина прежде, и это было на удивление приятно. С ней он мог отдохнуть.
И что важнее всего, если он на ней женится, он сможет иметь ее в своей постели. Всякий раз, когда захочет. А он подозревал, что моментов таких будет немерено. Тело его охватил жар при одном только воспоминании. Заниматься с ней любовью было… невероятно. Невообразимо. Чертовски близко к совершенству.
Со временем его вожделение к ней угаснет — обязательно должно, разве нет? — но он будет соблюдать осторожность и щадить ее чувства, когда заведет любовницу, как это принято. Хотя сейчас даже мысли о другой женщине у него не возникало. И это его немного обескураживало.
Было и еще одно соображение, которое он, похоже, не мог выбросить из головы. Если он ее отпустит, она, возможно, пожелает разделить страсть с кем-нибудь еще. Но эта страсть, которую она подавляла в себе так долго, может стать очень опасной, если она попадет в дурные руки. Найдется немало мужчин, которые охотно воспользуются ею. Очевидно, ей нужен кто-то, кто будет ее защищать.
Эрик полагал, что это должен быть он.
Чем больше он размышлял над этим, тем больше эта идея его привлекала. Доналл был прав. Его мать и сестры не станут возражать из-за того, что она простая няня, а поскольку все остальные…
Черт, его абсолютно не интересует, что думают остальные. Никогда не интересовало.
Он способен дать ей богатство, положение и дом. Ее собственных детей, которыми она сможет командовать. Его взгляд пробежался по ее спящей стройной фигурке. Он красочно представил себе, как она выбегает из одного из его замков, приветствуя его, когда он возвращается из очередного плавания, и глаза ее сияют от радости. И живот ее округлился — она ждет ребенка. Эрика охватило глубокое незнакомое чувство при мысли, что она понесет его ребенка. Он хотел, чтобы ребенок связал их. Хотел с такой неистовой силой, что сам удивился.
Он довольно улыбнулся. Идея жениться на Элли нравилась ему все больше и больше.
Разве она не удивится, узнав, что ее пират — правнук Сомерледа и вождь одного из самых древних кланов в стране? Она, вероятно, будет потрясена, даже благодарна. Он ощутил чувство глубокого удовлетворения. Да, благодарность Элли будет в высшей степени приятной и особенной, как и все, что связано с ней.
Эрик с удвоенной энергией яростно рассекал поднимающиеся волны, преодолевая сильное течение. Он не мог дождаться, когда Элли проснется, чтобы сообщить ей о своем решении. Ему не терпелось увидеть ее реакцию. Сначала она будет потрясена — в особенности, когда поймет, какую он оказывает ей честь, — а потом, без сомнения, очень обрадуется, разволнуется и вздохнет с облегчением.
Обычно Эрик чутко улавливал малейшие изменения погоды — как у всякого моряка, его жизнь и жизни его людей зависели от этого, — но на сей раз дождь начался неожиданно. Густой туман скрывал все признаки надвигающегося ненастья, но непостоянная островная погода менялась в мгновение ока.
Сначала Эрика это не обеспокоило. Начал крепчать ветер, и он смог отложить в сторону весла и поднять самодельный парус. Легкая лодка рванулась вперед, и они за считанные минуты преодолели такое же расстояние, какое он прошел на веслах за все это время.
Но легкий ветер и небольшой дождь были только предвестниками того, что неотвратимо надвигалось.
Налетевший внезапно шквал подсказал Эрику, что их ожидает. Дождь усилился. Ветер окреп и налетал короткими бурными порывами. Море разбушевалось. Волны вырастали и опадали, течения вихрились и утягивали назад.
Эрику становилось все труднее и труднее выдерживать курс. Не было на море места хуже, чем Северный пролив в зимний шторм, не говоря уж о маленькой лодчонке, совершенно не приспособленной для подобных прогулок.
По его расчетам, время приближалось к полуночи, и они преодолели уже половину пути, но северный берег Ирландии находился еще на расстоянии добрых семи миль. Эрику оставалось только одно — постараться быстрее достигнуть берега, прежде чем шторм разыграется в полную силу.
Эрик любил риск и тяжелые испытания, но он не хотел этого сейчас, когда с ним была Элли.
Оглушительный удар грома мгновенно разбудил Элли.
— Что происходит? — изумленно спросила она.
— Погода слегка испортилась, вот и все.
Он заметил тревогу в ее глазах.
— Я могу что-нибудь сделать? — спросила она.
Эрик указал на ведро, привязанное к борту:
— Постарайся порасторопнее вычерпывать воду из лодки и держись крепче — может сильно тряхнуть.
Чем быстрее они двигались, тем хуже — и опаснее — становилось их положение. Эрику приходилось постоянно менять скорость и маневрировать, чтобы гигантские волны не перевернули их маленький скиф, который оказался на удивление крепким и устойчивым.
Он прилагал все силы, чтобы удерживать судно на плаву. И все это время старался держаться так, чтобы Элли не догадалась, что они всего на волосок от гибели.
Он посмотрел на ее бледное лицо, залитое дождем, и ощутил болезненный спазм в груди. Он знал, как она испугана, хотя и пытается это скрыть. Никогда ее стойкость не восхищала его так, как в этот момент. Всю жизнь он будет хранить в памяти эту картину: маленький, промокший насквозь сорванец, с прилипшими к лицу волосами, пытающийся удержаться на ногах на пронизывающем штормовом ветру, старательно вычерпывает из лодки воду, внимательно наблюдая за каждым движением своего капитана проницательными темными глазами, в которых он читал доверие и восхищение. И это его окончательно покорило.
Эрик через силу улыбнулся.
— Ведь это совсем небольшой шторм, не правда ли, малышка? — прокричал он сквозь рев ветра и шум дождя.
Она посмотрела на него как на сумасшедшего:
— Тогда что же ты назовешь сильным штормом?
Несмотря на плачевные обстоятельства, он рассмеялся:
— Это еще ничего. Я никогда не рассказывал тебе…
— Эрик! — сердито перебила она его, когда сильным порывом ветра качнуло лодку.
Элли ухватилась за леер, так что костяшки ее пальцев побелели. Эрик обвязал тросом их обоих, но она была такой маленькой, что он опасался, как бы ее не сдуло за борт.
— Ты не возражаешь, если я послушаю твою историю позже? После того как этот «небольшой» шторм закончится?
