— У Валентина нет военного опыта, и он это понимает.
— Ты полагаешь, что остальные качества у него в избытке?
— Именно, — подтвердил Ариго. — Особенно хорошо ему удается то, на что нет прямого запрета. Ты едешь прямо сейчас?
— Если ты отказываешься накормить меня завтраком.
— Значит, это будет все-таки завтрак, а не ужин. — Жермон потянулся и подкрутил усы. — Сейчас распоряжусь.
— Перед отъездом мне нужно переговорить с полковником Приддом, — добавил бергер, складывая отобранные записи в плоскую кожаную сумку. — Разумеется, если ты не убил его за ненарушение несуществующего приказа.
— Теперь он существует, — огрызнулся Ариго. — Со вчерашнего дня полковникам запрещено проверять разъезды без должного сопровождения.
— Ты неправильно оцениваешь диспозицию. — Бергер аккуратно застегнул сумку, положил ее на один из стульев и перешел к обеденному столу. — Нет смысла охранять конюшню уведенной лошади. На твоем месте я бы запретил высшим офицерам лично исполнять то, что может сделать нижестоящий. На какое-то время это поможет, но, чтобы составлять приказы для полковника Придда, следует выписать законника. Ты хотел распорядиться насчет завтрака…
2
Ночь ушла окончательно вместе с тишиной и тайной. Пока еще ничем не примечательный городишко, обещавший стать одним из главных призов будущей кампании, проснулся и закопошился. Он не помнил войны, а та подползла совсем близко. Затаилась по ту сторону пока непреодолимой Хербсте и ждала, но жители не уходили, хоть и были предупреждены. Им даже нравилось, что к ним пожаловали гости. Особенно радовались мальчишки и девицы, дорвавшиеся до почти столичных кавалеров.
Мир вообще отучает не от страха — от осторожности. Восстания не в счет, тем паче Борн ударил ближе к тогдашней границе, но не преуспел и там. Единственное, что ему удалось, это оставить армию без Арно. Будь Савиньяк жив, он бы подставил плечо Рудольфу. Старик был бы спокоен за преемника, а теперь ищет и не находит, потому что в Западной армии преемника нет.
Было время, когда Жермон мечтал о славе Алонсо или Рене, теперь он понял, что слава — дым, а огонь — дела, которые сперва надо совершить. Генерал Ариго свои пределы видел, знал их и Рудольф, но регенту был нужен кто-то способный, случись что, удержать вожжи.
— Ойген, герцог спрашивал меня, смогу ли я сменить фок Варзов.
— Да, — подтвердил Райнштайнер, — это его весьма занимает.
— Он и с тобой об этом говорил? — безнадежно уточнил Ариго. — Когда?
— Два раза до беседы с тобой и один раз после нее. Если ты хотел избежать назначения, тебе следовало пообещать взять к Летнему Излому Эйнрехт и донести на фок Варзов. Ты этого не сделал, теперь тебе придется идти рядом с Вольфгангом. Пока только рядом.
— Разрубленный Змей! — Ариго шагнул к окну и, разумеется, задел украшавшую один из стульев пирамиду из карт, посуды и амуниции. — Был бы Арно жив… И почему только я не убил Борна!
— Убивать разумно, когда это предотвращает неприятности, — указал Райнштайнер, наклоняясь над образовавшейся кучей. — С твоего разрешения карты я буду складывать на сундук. После того как Борн поднял мятеж и убил генерала Савиньяка, его следовало передать в руки правосудия, что и произошло. Заметь, если бы Борн выстрелил в Колиньяра, он бы у многих вызвал сочувствие, несмотря на преследуемые им цели, но это глубоко порочный подход.
— Колиньяр не полез бы под пули, — поморщился Ариго, принимая от Ойгена бритвенный прибор. Зеркало не разбилось. Добрая примета?
— Загнанные в угол преступники, как правило, опасны. — Бергер протер многострадальный стул и уселся. — Это одна из причин, по которым в переговоры с ними вступать не следует. Когда подойдет герцог Придд? Прежде чем уехать, я хочу снять с вас показания.
— Какие еще показания? — не понял Ариго. — Начинается война!
— Вот именно. Я надеюсь, что мы все, включая герцога Придда, увидим конец Излома, но меры предосторожности принять следует. Будет несправедливо, если в связи с гибелью свидетелей показания Колиньяра и Манрика останутся неопровергнутыми.
— Допустим, — неохотно признал Жермон, с юности не терпевший крючкотворства, — но я-то что могу сказать?
— О последних преступлениях и ошибках Манрика и Колиньяра известно почти все, — если Ойгена спрашивали, он всегда отвечал, — но я пришел к выводу, что они заключили союз гораздо раньше. То, чему я был свидетелем в Эпинэ, это доказывает. Замыслив свое возвышение, они опасались выступить против Алвы, Ноймаринена, Валмонов, Рафиано, Савиньяков, Дораков. Им требовалось сравняться с первейшими за счет уничтожения, вытеснения или же ослабления вторых и третьих. Я имею в виду Эпинэ, Приддов, Борнов и Ариго.
— Ариго? — не понял Жермон. — Мы-то здесь при чем?
— Именно это я и хочу выяснить. Герман, когда я вижу труднообъяснимые вещи, на протяжении длительного времени происходящие в нескольких местах, я не могу не предположить, что они связаны. Первое в череде того, что я не могу объяснить, — это твое изгнание. Из того, о чем ты не мог не слышать даже в Торке, назову мятеж Борна, смерть Магдалы Эпинэ, мятеж Окделла и Эпинэ при немятеже, если можно так выразиться, Приддов и Рокслеев, поведение твоих братьев, репутацию твоей сестры, как показали последние события, не соответствующую истине, и смерть Юстиниана Придда.
— Постой! — Жермон изо всех сил пытался найти связь между ызаргом в Варасте и пивом в Торке. — Борны, Эпинэ и Окделлы решили вернуть время Алисы, Придды вечно выжидали, с Джастином какая-то темная история, но смерть наследника мало что меняла, а со мной… Это было двадцать с лишним лет назад. Что тут может быть общего?
— Я не могу ответить сейчас на твой вопрос. Поэтому просто послушай наш разговор. Если тебе захочется что-то уточнить или спросить, не стесняйся. Если тебе что-то покажется знакомым, обязательно скажи, какой бы мелочью это ни являлось. То, что ты считаешь давним прошлым, может быть ключом к неприятному настоящему.
3
Разумеется, Придд давно переоделся в мундир. Он успел даже вымыть и высушить волосы, но прогулка по льду свой след все же оставила. Глаза и нос у господина герцога предательски покраснели, чему Жермон искренне порадовался. Хороший насморк напомнит о совершенных глупостях даже лучше Ойгена.
— Вам следует сделать горчичную ванну для ног, — со знанием дела посоветовал бергер. Придд щелкнул каблуками, словно получив приказ. В свое время Жермон переносил простуды хуже, чем дуэли. Потом кончились и те, и другие.
— Садитесь, — велел Ариго, и простуженный умело устроился в тени. — Командор хочет вас спросить о…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
