Чёрт!
Самой, что ли, поехать?
— Антер… — зову. — Есть что-нибудь, что не ассоциировалось бы у тебя с… издевательствами?
— Не знаю, — говорит.
Да уж, за шесть лет, наверное, ничего такого не осталось.
— Ну так что? — спрашиваю несмело. — Поплывём?
— Как пожелаете.
— Мне хочется, чтобы тебе тоже в радость было. Сложные выдались дни, завтра ещё со Свеллой разговаривать.
— Друзья ваши не захотят присоединиться? — бурчит.
— А кто их звать будет? — смеюсь.
Антер
Пытаюсь понять, что это за прихоть с яхтой. С чего вдруг. Может, из-за моей выходки? Хотела, чтобы я успокоился? Или наоборот?
Или ты слишком много возомнил, господа о рабах думают в самую последнюю очередь.
Но, чёрт возьми, ведь хочется "по-нормальному"!
Если там правда никого больше не будет… Переживу, даже если придётся в комнате для рабов сидеть.
Красивая всё-таки яхта. Когда-то в детстве с родителями плавал на корабле. Старинном…
— О чём думаешь? — улыбается. Неужели у меня и правда всё на лице написано?
Неожиданно для себя рассказываю — как поехали на Землю, в заповедник, как несколько дней плыли. Уже почти не помню подробностей. Только впечатления, эмоции. Это ощущение безмятежного детства…
Смотрит на меня так радостно.
— Слушай, — вдруг спрашивает, — а у тебя же дома, наверное, были какие-то свои пространства? Сайты? Может, фотографии? Ты пароли помнишь?
— Отсюда не попадём, — говорю.
— В скрытую домашнюю сеть, может, и не попадём… Но если… И вообще, может, у тебя друзья остались? Вдруг с кем-то увидеться хочешь? Связаться?
Поглядываю на неё. Неужели правда не понимает? Какие друзья? Кому я нужен? Да я даже не помню, как их звали…
— Девушка? — предполагает. Смотрит… странно. Что-то прямо не по себе от взгляда.
— Да какая девушка, — бурчу.
— Ну мало ли… — улыбается.
— Нет у меня никакой девушки, — кажется, краснею. — Даже если бы и была, нужен я ей после всего.
— Ну зачем ты так говоришь. Если любит — значит, нужен.
— Да кто ж такого любить будет, — не выдерживаю.
— Глупости! — улыбается.
— Ничего не глупости, — говорю и, кажется, не так как-то смотрю, потому что перестаёт улыбаться, но не могу себя удержать — продолжаю: — Вы специально издеваетесь, да? Какой девушке понадобится парень, которого использовали десятки хозяев как хотели, которого заставляли делать такое… от чего любую девушку не просто стошнило бы… Да ко мне же прикоснуться противно!
Тамалия
— Ничего не противно! — возмущаюсь, в подтверждение беря его руку. Чёрт, ну почему, почему каждый разговор заводит нас куда-то не туда? И зачем я к нему с этой девушкой пристала? Ну что за чёртова ревность! Нет, ну правда, хотелось же узнать, остались же, наверное, друзья… Знакомые… Друзья родителей, которые могли искать… И так по-идиотски снова вышло!
Усмехается как-то нерадостно.
— И вообще, — ляпаю, — она же ничего не знает…
Вот идиотка.
— Зато я знаю, — говорит.
— Ну а ей не обязательно, — улыбаюсь, пытаясь хоть как-то увести разговор в сторону.
— Потому что тогда не сможет меня не презирать? На мне всё написано, — сообщает.
— Сведём, я же обещала!
— И что, прошлое от этого изменится? Нужно всего лишь притвориться? А если она уже знает? Да всё равно я ваш раб, и мало ли, чьим ещё рабом могу стать!
— Антер… я совсем не то хотела сказать. Совсем не о том… и что значит — чьим?! Ничьим ты рабом больше не будешь! Я тебя никому не отдам, слышишь?! Просто… просто пытаюсь узнать, есть ли кто-нибудь, кому ты хотел бы отправить весточку, пообщаться. Сказать, что жив, в конце концов.
— Никому не хочу.
Не удерживаюсь, как-то очень резко он слова о девушке воспринял, может, и правда была первая любовь? Антер, милый, вырву своё сердце — если это сделает тебя счастливым…
— Послушай… — ругая собственный язык, всё-таки решаюсь спросить. — Я же серьёзно предлагаю, не жди от меня подвоха. Помогу тебе найти… кого захочешь, это не так сложно, на каждой планете свои базы данных. Ты можешь позвонить, поговорить. Тебе не обязательно рассказывать, где ты, в каком положении… Ну я понимаю, может, это преждевременно, может, ты хотел бы дождаться вольной, а потом строить планы. Но мы можем хотя бы узнать о них? О ней?
— О ком? — смотрит на меня, будто не понимает. Я и сама уже ничего не понимаю. А о ком мы тут говорим последние полчаса?
— О девушке твоей, — улыбаюсь.
— О какой девушке? — отводит глаза.
— Да откуда же мне знать, — смеюсь. — Это же ты переживаешь, что она о чём-то узнает.
— Ни о чём я не переживаю, — бормочет, не поднимая взгляда.
— Антер… пожалуйста… Ты же не думаешь, что я как-то буду это использовать против тебя? Я же абсолютно искренне…
— … хотите меня с кем-то свести?
— Почему свести? — недоумеваю.
— Простите.
— Так, давай сначала, — говорю. — Мне показалось, что ты… был влюблён и есть девушка, с которой тебе было бы приятно встретиться… ну, если бы она не знала о том, что с тобой происходило в последние годы. Так?
Пожимает плечами, как-то неуверенно. Что-то я и сама уже не рада, что начала этот разговор. Лучше бы мне не знать… не сейчас. Как-то чересчур больно и тяжело. Но раз начала, нужно же довести до конца. Может, он правда страдал тут всё это время, что не видится с ней.
— Антер…
Антер
За что ж ты так издеваешься надо мной… Что ты хочешь услышать? Если бы я ещё понимал, что тебе нужно, если бы знал, как ответить, чтобы ты прекратила. Девушку какую-то придумала… Ну да, есть одна девушка. Которая никогда не посмотрит на меня как на равного, от которой я, возможно, и хотел бы скрыть хоть что-то, да не смогу.
— Что, госпожа?
— Ну не надо госпожи. Я же искренне…
— Нет никакой девушки, — говорю. — Не было.
— Так ты переживал — просто, гипотетически? — улыбается.
— А вы смогли бы? — не выдерживаю. — Зная то, что знаете вы, видя то, что видели вы — смогли бы полюбить такого, как я?
— Вопрос в том, смог ли бы ты простить мне то, что я видела и знаю. И… всё остальное.
— Кто я такой, чтобы что-то вам прощать? — говорю. — Рабы на то и существуют, чтобы ноги о них вытирать, это всем известно.
Твоё нежелание отвечать красноречивее любых уверений в том, как всё могло быть красиво и правильно. Почему рядом с тобой постоянно хочется забыть о том, кем я стал?
Тамалия
Кажется, разговор совсем куда-то не туда покатился. Зря я это начала, ничего не хочет мне рассказывать. Ноги вытирать, значит. Именно так он тебя и воспринимает. Ну а чего ты хотела — услышать вдохновенную историю юношеской любви?
