Читаем без скачивания Бледная графиня - Георг Борн

Наступила ночь. У Лили слипались глаза, но она боялась за Софию и продолжала уговаривать ее.

Мало-помалу другая сумасшедшая стала затихать. Казалось, сон овладел ею. Тогда и София успокоилась и постепенно затихла.

Тишина и покой, царившие вокруг, подействовали на Лили, и она сама не заметила, как уснула, совершенно забыв об опасности и о необходимости быть все время начеку.

Тогда сумасшедшая, которая только притворилась спящей, открыла глаза, приподняла голову и начала с бешеной ненавистью всматриваться в лицо спящей девушки. Она принимала Лили за врага, который притаился и только ждет удобной минуты, чтобы выдать ее преследователям.

Безумная старалась выпрямиться и сесть, но ремни держали крепко, и это еще сильнее распаляло ее ярость. Вдруг она рванулась изо всех сил, и крепкие кожаные ремни лопнули, словно тонкие ленточки.

Произведенный при этом шум разбудил Лили. Она вздрогнула и открыла глаза. Все было тихо. И София и вторая сумасшедшая без движения лежали на своих местах. Обманутая этим спокойствием, девушка подперла ладонью голову и снова задремала.

Ей снилось, что она снова в замке и вместе с Бруно гуляет по парку, как будто ничего не произошло… Сон этот был ей так сладок, что она улыбалась, шепча имя возлюбленного…

В это время сумасшедшая бесшумно села на кровати и, спустив ноги, поднялась во весь рост.

Вид ее был ужасен. Длинные седые волосы прядями спускались по обе стороны бледного лица, выпученные глаза страшно вращались, тонкие сухие губы конвульсивно сжимались, весь ее облик выражал крайнюю степень ненависти.

Пригнувшись, как тигр, и растопырив скрюченные пальцы, она кралась к безмятежно спящей девушке, чтобы кинуться на нее и растерзать.

Это была жуткая картина. Кругом царила полная тишина. В коридоре не было ни души, а Дора, которой следовало неотлучно находиться рядом с палатой буйно помешанных, ушла в другой конец здания. Таким образом, Лили осталась совершенно беспомощной, к тому же запертой, и, конечно, должна была неминуемо погибнуть, так как не смогла бы справиться с сумасшедшей, обладавшей во время припадка нечеловеческой силой.

Сумасшедшая была уже совсем близко. Ноздри ее хищно раздувались… Но тут произошло неожиданное.

София, до сих пор лежавшая совершенно неподвижно, увидела готовую броситься на Лили помешанную, мгновенно сама пришла в ярость, вскочила и кинулась на нападавшую.

Дикий, безумный вопль разорвал ночную тишину.

Лили вскочила, не в состоянии понять, что происходит. София вцепилась пальцами в горло старухи и душила ее, а та, в свою очередь, впилась зубами ей в плечо. Казалось, ни та ни другая не замечают боли. Только теперь Лили окончательно проснулась и принялась громко звать на помощь. Но никто из сиделок или надзирателей не слышал ее, никто не приходил.

Между тем борьба продолжалась, и видно было, что София начинает слабеть. Вот она зашаталась и ослабила хватку. Вторая сумасшедшая вырвалась, опрокинула ее на пол и принялась терзать ногтями, как кровожадное животное. София была вся в крови. Теперь уже противница вцепилась ей в горло и душила.

В испуге Лили бросилась к дверям и изо всех сил заколотила в них кулаками. Тщетно.

Раздался дикий крик Софии, перешедший в жалобный стон.

Лили кинулась к дерущимся и попыталась разнять их, вырвать Софию из рук нападавшей.

— Пощадите ее! Она умирает! — вне себя кричала девушка в искаженное яростью лицо старухи. — Оставьте ее! Зачем вы ее кусаете? Боже мой! Придите хоть кто-нибудь, иначе она погибнет!

Животный рев был ответом на слова девушки. Безумная старуха продолжала терзать свою жертву, повинуясь проснувшемуся инстинкту хищника.

— Боже мой, она умирает! — кричала Лили, тщетно пытаясь вырвать Софию из рук безумной. — Помогите! Пощадите! Скорей на помощь! Одна больная убивает другую.

В это мгновение старуха выпустила жертву, но София уже не могла подняться. Она лежала, залитая кровью, тихо стонала и вздрагивала всем телом.

Старуха выпрямилась с отвратительным смехом, как бы наслаждаясь торжеством победительницы, схватила с кровати подушку и двинулась к двери, желая выйти из комнаты. В это мгновение взгляд ее упал на Лили. Она замерла на месте, разглядывая девушку, и глаза ее вновь начали наливаться кровью. Она увидела, что победила не всех своих врагов. Осталась еще одна. Надо и с ней расправиться, тем более что она стоит у двери и мешает ей выйти.

В воспаленном сознании сумасшедшей жила только навязчивая идея: все окружающие — ее враги, которых она должна убить. Поэтому вид Лили снова привел ее в ярость. Очередь была за ней.

Лили подбежала к Софии, надеясь, что ее еще можно спасти. Она тормошила ее, звала по имени, но умирающая уже не в состоянии была ни пошевелиться, ни произнести хоть слово.

Безумная старуха бросилась на новую жертву и потащила прочь от распростертой на полу Софии. Напрасно Лили пыталась вырваться. Спасти ее могло лишь чудо.

Внезапно, повинуясь странному капризу, сумасшедшая оставила девушку и вновь кинулась на уже бездыханную Софию.

Лили воспользовалась этим мгновением, отбежала в дальний конец комнаты и встала за окованный железом стул. Могла ли она надеяться, что умалишенная надолго забудет о ней? Помощи ждать было неоткуда.

Старуха обвела взглядом комнату, увидела Лили и кинулась к ней, чтобы растерзать. Они стали бегать вокруг стула, и Лили, улучив момент, удачно накинула свисающий ремень на руку помешанной и поймала ее в петлю.

На несколько мгновений опасность отступила от молодой девушки. Старуха пыталась освободиться, свирепо вращая выпученными глазами, но не могла догадаться с помощью другой руки распустить петлю. Она старалась порвать ремень.

Лили с ужасом следила за ее попытками освободиться. Если ремень не выдержит — ей конец.

Безумная билась и дергалась, пытаясь освободить руку. На губах ее выступила пена, глаза готовы были выскочить из орбит. Ясно было, что ремень, как бы ни был он крепок, не сможет долго противостоять рывкам сумасшедшей. А до утра еще далеко.

В отчаянии Лили упала на колени, шепча слова молитвы. Тут силы разом покинули ее. Ноги девушки подогнулись. Она опустилась на пол и потеряла сознание.

В эту минуту лампа в коридоре неожиданно погасла. Непроницаемый мрак воцарился в палате буйно помешанных, в одном конце которой билась в ярости безумная старуха, а в другом лежала без чувств молодая прекрасная девушка.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

I. В НЬЮ-ЙОРКЕ

На Бродвее — самой роскошной улице Нью-Йорка — много театров и концертных залов. «Аполло» среди них считался самым лучшим. В один из холодных зимних вечеров в нем давали бал, на который съезжались сливки городского общества.

Просторный театральный зал был на время превращен в бальную. Громадные зеркала отражали огни множества люстр, отчего казалось, что длинный ряд огней не имел конца. Зал украшали роскошные тропические растения. Куда ни брось взор — всюду сверкали бриллианты, шелка и бархат.

И зал, и соседние с ним комнаты, в которых шла игра в карты, постепенно наполнялись. Но и ложи не пустовали: много народу в них глазело на веселье и танцы высшего света.

Оркестр в конце зала был совершенно скрыт за выставленными там в кадках тропическими пальмами.

Между тем экипажи с новыми гостями все еще подъезжали.

Из красивой четырехместной кареты вышла богато одетая дама. Ее сопровождали двое мужчин во фраках.

Оба господина казались большими друзьями. Один из них — молодой еще человек — походил на ирландца. Другой — значительно старше первого, одетый с особой изысканностью — носил пышную черную бороду и тоже напоминал иностранца. Его темные глаза беспокойно бегали.

Что касается их дамы, то она, в белом платье с белыми цветами, смотрелась ослепительной красавицей. Она явно не была ни американкой, ни англичанкой. По ее черным блестящим глазам, черным волосам и смуглому лицу угадывалась женщина южных кровей.

Действительно, красавица была испанкой, в прошлом балетной танцовщицей. Когда-то приятельницы звали ее Эглантиной, но теперь она превратилась в мисс Бэлу.

Несмотря на громадное число поклонников, она для каждого умела найти приветливую улыбку и приветливое слово.