Думая о новой жизни, Габриэль невольно свернула мыслями к Джо Шанахану. Она даже не пыталась обмануть себя. Ей никогда не удастся полностью избавиться от чувств к нему, но с каждым днем становилось немного легче. Она уже могла смотреть на его портреты в своей студии и не испытывать душераздирающей тоски. Порой ей еще бывало одиноко, но боль уменьшилась. Теперь ей удавалось не думать о нем несколько часов подряд. Наверное, через год она будет готова к поискам нового сердечного избранника.
Глава 17
Дворники тихо счищали дождевые капли с лобового стекла. Последний лимузин поднимался по мокрой и извилистой горной дороге к особняку Хилларда. С каждым шорохом шин, с каждым дюймом, который преодолевала машина во время подъема по асфальтовой ленте, Габриэль испытывала все большее волнение. Она знала по опыту, что не поможет ни медитация, ни глубокое дыхание. Когда речь шла о Джо Шанахане, эти ухищрения были бессильны. С тех пор как она призналась ему в любви, прошел один месяц, две недели и три дня. Настало время встретиться с ним снова.
Она была готова.
Габриэль стиснула руки на коленях и перевела внимание на сияющий огнями особняк. Лимузин остановился перед навесом, тянувшимся от парадного крыльца до подъездной аллеи. К ней подошел услужливый швейцар.
Она опаздывала.
Наверное, приехала последней. Так и было задумано. Она предусмотрела все — от свободно заплетенной косы до черного облегающего платья выше колен с открытой спиной. Спереди платье казалось консервативным, как наряд Одри Хепберн, но если посмотреть сзади… Глубокое декольте, до самого пояса — это было сексуально. Она прибыла во всеоружии.
Изнутри дом Хиллардов чем-то напоминал отель. Двери нескольких комнат были распахнуты настежь, создавая одно огромное пространство, заполненное людьми. Паркетные полы, карнизы, арочные дверные проемы, бордюры и колонны смотрелись впечатляюще, но они не шли ни в какое сравнение с видом, который открывался из окон Картофельного Короля на долину внизу. Впрочем, этот факт никогда не подлежал сомнению: у Норриса Хилларда была самая лучшая панорама города.
Маленький оркестр наигрывал джаз, и горстка людей танцевала под успокаивающую музыку. С того места, где стояла Габриэль, был виден бар, расположенный у дальней стены в комнате слева от нее. Джо еще не попался ей на глаза. Она сделала глубокий очистительный вдох, потом медленно выдохнула.
Но он был где-то здесь, вместе с остальными детективами, сержантами и лейтенантами, одетыми в костюмы. Жены и подруги висли на их локтях, болтая и смеясь, точно это была самая обычная вечеринка. Как будто сердце Габриэль не сжималось от невыносимого волнения. Она с трудом удерживала себя в неподвижности.
И тут она почувствовала его взгляд — на долю секунды раньше, чем их глаза встретились. Вот он, мужчина, который влюбил ее в себя, а потом разбил ей сердце. Он стоял в маленьком кружке гостей. Его мрачный взгляд проникал в самую глубину ее израненной души. Она была готова к такой предательской реакции и к волне тепла, окатившей ее изнутри. Она знала, что это произойдет, и заставляла себя стоять на месте, разглядывая его лицо. Приглушенный свет резной люстры, висевшей у него над головой, играл на кудрявых волосах. Габриэль окинула взглядом его лицо с прямым носом и тонко вырезанными губами — сколько раз она мечтала о том, чтобы эти губы целовали ее повсюду! Она прислушалась к себе. Пульс трепещет, дыхание срывается. Ничего удивительного. Она знала, что так будет.
Толпа расступилась, и взору Габриэль открылись его серый костюм, красиво облегающий широкие плечи, белая рубашка и светло-серый галстук. Ну, вот она его и увидела. И не умерла. Теперь можно жить дальше, закрыв еще одну главу прошлого и вступив в будущее. Но в отличие от последней встречи с Кевином она не чувствовала, что освободилась от Джо.
Гнев, который копился в ней все это время и от которого она надеялась избавиться, нахлынул волной. Когда они виделись в последний раз, она была так уверена, что он ее любит! Другой мысли у нее не было. Но оказалось, что ей остались лишь пустота и гнев на сердце. Вот тебе и настоящая любовь!
Габриэль еще на мгновение задержала взгляд на его лице, потом отвернулась и пошла к бару. Больше никогда она не будет любить мужчину без оглядки, всем сердцем. И не надо ей настоящей любви!
Она повернулась к нему спиной. У Джо было такое чувство, как будто ему двинули кулаком в грудь. Он следил взглядом за ее светло-каштановыми волосами, пока она пробиралась сквозь толпу, и с каждым ее шагом в груди у него росло напряжение. В то же время он еще никогда не чувствовал такого прилива жизненных сил. По нервам его пробегали приятные импульсы, а на руках поднялись волоски. Толпа в особняке Хилларда двигалась и перемещалась, голоса сливались в один неясный гул. Все происходящее казалось ему незначительным и бессмысленным. Все, кроме нее.
Джо понял, что хочет быть с этой женщиной всегда. И это открытие не походило на удар молнии. Здесь не было ничего болезненного. Любовь к ней скорее напоминала прохладный ветерок и теплое солнышко, ласкающие лицо.
— Этот сукин сын прятался под кроватью вместе со своей подружкой, — смеялся коп из патрульного отдела, который первым ответил на звонок мистера Хилларда в ту ночь, когда у него украли картину.
Другие полицейские и их жены тоже смеялись, но не Джо. Его мысли были не с ними.
Габриэль выглядела даже лучше, чем он помнил, что было почти невозможно, ибо в его воспоминаниях она представала сияющей богиней. Он гадал, придет ли она на вечеринку, и лишь в тот момент, когда она появилась, понял, что ждал ее затаив дыхание.
Он извинился и стал лавировать в толпе, кивая своим сослуживцам и их женам, но не спуская глаз с рыжеволосой девушки в платье с открытой спиной. Впрочем, было бы трудно потерять ее из виду. Ему оставалось лишь идти туда, куда поворачивались головы. Он вспомнил, как попросил ее надеть что-нибудь посексуальнее на вечеринку к Кевину. Это была шуточная просьба, он просто хотел её немножко позлить, и она нарочно напялила на себя мешковатую юбку в синюю клетку. Но сегодня вечером она и впрямь оделась сексуально. Его так и подмывало накинуть ей на плечи свой пиджак.
Несколько раз ему приходилось останавливаться, чтобы переброситься несколькими словами с коллегами и друзьями, которые хотели с ним поболтать. Когда же он наконец догнал Габриэль в конце стойки бара, в разговор с ней вступил Дейл Паркер — еще один детектив и единственный холостяк, если не считать самого Джо. Обычно Джо не имел ничего против этого новичка, но тот интерес, с которым Дейл рассматривал платье Габриэль, не на шутку его разозлил.
