Она вздохнула, глядя ему в глаза. Боже правый, ему ничего не нужно делать – достаточно лишь говорить, и она все для него сделает. Он улыбнулся ей, как бы безмолвно давая не менее страстную клятву верности.
Элизабет Энн подтолкнула ее локтем. Священник повторил слова, позволявшие жениху поздравить невесту. Морган прищурился и, хитро усмехнувшись, стиснул ее в медвежьих объятиях. Она обвила руками его шею и крепко поцеловала.
Спустя несколько часов Морган помог жене выбраться из экипажа и провел губами по ее пальчикам.
– Моя дорогая супруга, вы теперь чувствуете себя замужней дамой?
– Не совсем, дорогой муж.
Она окинула взглядом огромный кирпичный особняк, погруженный во мрак, – Морган снял его на время. Свет горел лишь в нескольких окнах верхнего этажа. Этот дом ей совершенно не нравился, но Джессамин ужасно не хотелось возвращаться в отель после церемонии.
Тут массивная резная дверь распахнулась, и на крыльце появился дворецкий в ливрее и с лампой в руке. Морган взял жену под руку, и они направились к ступенькам. Дворецкий тут же отступил в сторону, пропуская их, затем закрыл за ними дверь.
Внезапно Морган подхватил се на руки и начал подниматься по внутренней парадной лестнице.
– Опусти меня! – взвизгнула Джессамин.
Он рассмеялся, а она легонько ударила его в грудь кулаком.
– Морган, опусти меня. Черт побери, Морган, сейчас же поставь меня на пол! Я хочу, чтобы у меня была настоящая брачная ночь, а не…
– У меня хватит сил, чтобы донести тебя, – возразил он, продолжая подниматься.
Джессамин снова ткнула его в грудь.
– В самом деле? Надеюсь, брачная ночь у меня будет… очень долгой. – Она расстегнула несколько пуговиц на его рубашке, потом прижала ладонь к груди. Сердце Моргана билось сильно и ровно. Расстегнув еще две пуговки, Джессамин с улыбкой добавила: – Да, похоже, ты действительно не очень утомился. Но все-таки тебе лучше отпустить меня.
На лестничной площадке он остановился и со смехом проговорил:
– Мы быстрее доберемся до спальни, если я тебя понесу.
– Мы оба сбережем силы, если побежим вместе, – возразила Джессамин. Она провела пальцем по подбородку своего возлюбленного.
– Вы ужасно упрямая особа, миссис Эванс. – Он поцеловал ее пальцы и опустил на пол. Затем крепко прижал к себе, чтобы она могла почувствовать всю силу его желания. – Я тоже надеюсь на очень долгую брачную ночь.
Он схватил ее за руку и бросился бежать, едва дав ей время опомниться и подхватить шлейф. Она тоже запрыгала по ступенькам, радуясь, что он чуть сбавил шаг, позволяя ей подстроиться. До спальни они добежали вместе, и он, плечом распахнув дверь, снова подхватил ее на руки и перешагнул через порог, утопая в буйстве шелковых оборок и нижних юбок.
– Морган!
Он внимательно посмотрел на нее – на сей раз без улыбки.
– Я хочу, чтобы все чары были сегодня на нашей стороне, Джессамин.
Она заморгала, смахивая непрошеные слезы.
– Они и так на нашей стороне, милый. Сегодня с нами и любовь, и удача. Что еще может понадобиться в такой комнате, как эта?
Она окинула взглядом комнату с резной мебелью, гобеленами на стенах и камином столь огромных размеров, что там можно было зажарить целого теленка. В серебряном ведерке возле большой вазы с белыми и алыми розами охлаждалась для них бутылка шампанского, по запотевшему стеклу которой сползали ледяные капли. Огромная кровать со столбиками, тоже украшенная гобеленами, была застелена шелковым бельем, а с потолка свешивались маленькие золоченые светильники. Две небольшие стоявшие в углах угольные жаровни нагрели воздух до температуры, которая показалась бы достаточно комфортной и арабскому принцу.
В этой комнате они еще не спали – приберегали ее для первой брачной ночи, когда их союз получит благословение церкви. Именно этой ночью они и собирались зачать ребенка.
– Дворец для моей принцессы. – Морган взял ее лицо в ладонь. – А твой дом в Сан-Франциско мы начнем строить следующей весной.
– Да, непременно начнем. – Она запустила пальцы в его густые каштановые волосы, необыкновенно мягкие и шелковистые.
Морган поцеловал ее руку; его серые глаза смотрели на нее с лукавой усмешкой.
– Может, выпьем за это, моя дорогая, по бокалу ледяного шампанского? Кстати, тебе не жарко? Ведь ты застегнута на все пуговицы сверху донизу.
– А тебе не жарко, мой милый? Полагаю, тебе пора разоблачиться. – Она потянулась к Моргану. – Ах, эта твоя манишка… Красивая, конечно, но сущее наказание для женщины, желающей добраться до своего мужа. – Джессамин рассмеялась и принялась расстегивать рубашку Моргана.
– Но, дорогая, – проговорил он, изображая удивление, – почему ты уделяешь такое внимание моим пуговицам, а не губам?
– Потому что они мешают мне добраться до твоей груди, – пробурчала она, срывая с него сюртук.
Взглянув на подтяжки мужа, она на секунду задумалась, потом принялась распускать брючный ремень. Выпуклость на его брюках тотчас же увеличилась в размерах, и Джессамин с улыбкой пробормотала:
– О, как замечательно… – Она отступила на шаг, чтобы полюбоваться этим зрелищем.
– Дорогая, что же ты делаешь? – прохрипел Морган. – И вообще, моя милая супруга, почему вы сами не раздеваетесь?
Надув губы, она пробормотала:
– Но вы тоже еще не вполне раздеты.
– Дорогая Джессамин, если есть необходимая выучка, то раздеться недолго. – В считанные секунды он скинул рубаху, башмаки, брюки и вскоре предстал перед ней во всей своей наготе.
– Вижу, что у тебя такая выучка имеется. Ты ведь отъявленный распутник, – со смехом сказала Джессамин.
– Совершенно верно, дорогая.
Он прошел к ведерку с шампанским, лишний раз продемонстрировав жене свою боевую готовность. Она уставилась на него, затаив дыхание. Потом начала поспешно раздеваться.
Морган тем временем откупорил бутылку и наполнил шампанским хрустальный бокал.
– Позвольте помочь вам, мадам. Вот, возьмите. – Морган передал жене бокал и тут же с ловкостью и проворством вышколенной горничной снял с нее тунику и бросил в угол.
– Морган! – возмутилась Джессамин.
Он поцеловал ее обнаженное плечо, затем легонько укусил его. Джессамин зажмурилась и прошептала:
– Какой же ты хитрый…
– Да, верно. – Он снова поцеловал ее и снова укусил.
Она приоткрыла один глаз и, взглянув на бокал, сделала глоток шампанского. «Ах, похоже, брачная ночь и впрямь будет замечательной», – подумала Джессамин и вновь пригубила из бокала.
Морган провел ладонью по ее спине и пробурчал:
– Слишком много всяких оболочек, как мне кажется… – Морган взялся за ее поясок, и Джессамин тихонько застонала; ей стоило огромного труда, чтобы не всхлипнуть, когда муж начал расстегивать ее юбки. Быстро стащив с нее верхнюю юбку, он принялся снимать нижние.
