— Полицейский Хоген, — представился женский голос. — Чем могу помочь? — Своим вниманием и быстрыми действиями, — живо ответил Ральф.
Маска расплывчатой нерешительности, которую он частенько надевал начиная с середины лета, ушла; сидя подчеркнуто прямо в кресле с телефоном на коленях, Ральф выглядел не на семьдесят, а на здоровые и действенные пятьдесят пять. — Вы можете спасти жизнь женщине.
— Сэр, не будете ли вы столь любезны назвать нам свое имя и…
— Не прерывайте меня, пожалуйста, полицейский Хоген, — твердо сказал мужчина, еще недавно бывший не в состоянии помнить последние две цифры телефонного номера кинотеатра. — Я проснулся, больше заснуть не мог и поэтому решил немного посидеть. Окна моей гостиной выходят на Гаррисавеню.
Я только что видел… Ральф замолчал, думая не о том, что он видел, а о том, как сказать полицейскому Хоген об увиденном. Ответ пришел с той же легкостью и быстротой, как и решение набрать номер 911.
— Я видел двух мужчин, выходящих из дома по соседству с магазином «Красное яблоко». Дом принадлежит женщине по имени Мэй Лочер. Л-О-Ч-ЕР, первая буква "л", Лексингтон. Миссис Лочер серьезно больна. И я никогда прежде не видел этих двоих. — Ральф снова замолчал, но на этот раз сделал это осознанно, желая добиться максимального эффекта. — У одного из них в руках были ножницы.
— Точный адрес? — спросила Хоген. Она говорила довольно спокойно, но Ральф уловил тревожные нотки в ее голосе.
— Не знаю, — ответил он. — Найдете в телефонном справочнике или объясните полицейским, что искать следует желтый дом с розовой отделкой в полуквартале от «Красного яблока». Возможно, им придется воспользоваться фонариком, потому что эти оранжевые уличные фонари искажают цвета, но они, несомненно, без труда найдут дом.
— Да, сэр, но мне все же необходимо записать ваше имя и номер теле… Ральф положил трубку. С минуту он смотрел на телефон, ожидая, что тот зазвонит. Когда этого не произошло, он решил, что у полиции Дерри нет системы определения номера, как в детективных фильмах, или просто такая система не была включена. Хорошо. Правда, это не решало проблему того, что он скажет или сделает, если полицейские обнаружат Мэй Лочер расчлененной, но позволяло ему выиграть время на обдумывание.
Внизу простиралась Гаррис-авеню, пустынная и безмолвная, залитая мощным светом уличных фонарей, выстроившихся в ряд по обе стороны и исчезавших вдали. Спектакль — короткий, но наполненный драматическими событиями — окончен. Сцена снова опустела. Она… Нет, не совсем опустела. Появилась ковыляющая Розали. Выцветший платок развевался вокруг ее шеи. Сегодня была не среда, поэтому на улице не стояли контейнеры с мусором, выставленные для инспекции Розали, и собака быстро проковыляла дальше, пока не приблизилась к дому Мэй Лочер. Здесь она остановилась, опустив морду (глядя на ее вытянутую, довольно симпатичную мордочку, Ральф подумал, что в родословной Розали несомненно были и колли).
Там что-то поблескивало.
Ральф снова вытащил бинокль и направил его на Розали. При этом мысли его вновь вернулись к десятому сентября — на этот раз к встрече с Биллом и Луизой у входа в Строуфорд-парк. Он вспомнил, как Билл, обняв Луизу за талию, повел ее по улице: они напомнили Ральфу Фреда Астера и Джинджер Роджерс. Но больше всего ему вспоминались спектральные следы, остававшиеся после них на асфальте. Серые принадлежали Луизе, оливково-зеленые —Биллу.
В те старые добрые времена, когда Ральф еще не был удостоен внимания Чарли Пикеринга и понятия не имел о лысоголовых врачах-коротышках, он посчитал это галлюцинацией.
Розали обнюхивала такой же спектральный след. Он был того же золотисто-зеленого цвета, что и ауры доктора N1 и доктора N2. Ральф медленно отвел бинокль в сторону и увидел еще следы. Две дорожки следов, тянущихся по тротуару в направлении парка. Они тускнели — он видел, как они тают прямо на глазах, — но они все же были.
Ральф снова навел бинокль на Розали, внезапно почувствовав жалость к бродяжке… А почему бы и нет? Если бы ему понадобилось окончательное доказательство того, что он действительно видит то, что прежде принимал за игру больного воображения, Розали могла помочь ему в этом.
«Будь малышка Натали здесь, она тоже увидела бы их», — подумал Ральф… И тут все его сомнения попытались занять свои прежние позиции.
Увидела ли бы она? На самом деле? Он считал, что видел, как Натали ухватилась за полоски энергии, оставленные его пальцами, как она смотрела на зеленый дымок, поднимающийся от цветов, но мог ли он быть уверен в этом?
Кто может наверняка сказать, на что именно смотрит маленький ребенок и что он хватает ручонками?
«Но Розали… Посмотри, вот она, прямо перед тобой».
Здесь проблематичным было то, что Ральф не видел следов, пока Розали не начала принюхиваться к тротуару.
Возможно, она всего лишь выискивала объедки, а то, что он видел, выдумка его усталого, измученного бессонницей разума… Как и сами лысоголовые.
Розали брела по тротуару, опустив морду вниз и медленно размахивая хвостом. Она шла по следам — то доктора N1, то доктора N2 и снова доктора N1.
«А теперь, не объяснишь ли ты, Ральф, за чем следует эта старая бродяжка? Ты считаешь возможным, что собака взяла след галлюцинации? Это не плод твоего воображения; это следы. Настоящие следы. Следы мужчин в белом, за которыми Кэролайн просила тебя проследить».
— Однако это безумие! — сказал он сам себе. — Полнейший абсурд!
Но так ли это? Сновидение могло оказаться чем-то более значительным, или просто сновидением. Если существовала такая вещь, как гиперреальность (а теперь Ральф мог присягнуть в этом), значит, вещественно и предсказание.
Или призрак, приходящий во сне и предсказывающий будущее. Кто знает? Во всяком случае, он испытывал ощущение, будто в стене реальности приоткрылась дверь… И через нее влетали всякие непрошеные вещи.
Теперь Ральф был уверен: следы на самом деле существовали. Он видел их, Розали ощущала их запах, и с этим ничего нельзя было поделать. За последние полгода преждевременного пробуждения Ральф открыл для себя массу интересных, необычных вещей, и одной из них было то, что способность homo sapiens к самообману снижалась почти до минимума между тремя и шестью часами утра, а сейчас… Ральф посмотрел на часы. Половина четвертого. Вот так.
В бинокль он снова видел, что Розали по-прежнему идет по следам лысоголовых коротышек. Пройди сейчас кто-нибудь по Гаррис-авеню — хотя вряд ли, учитывая время, — он ничего не увидит, кроме облезлой бродячей собаки, бесцельно принюхивающейся к тротуару. Но Ральф видел, к чему принюхивается Розали, и наконец-то позволил себе поверить своим глазам. Возможно, он нарушит это соизволение с первыми лучами солнца, но в настоящий момент Ральф знал, на что он смотрит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
